Ци прекрасно справилось со своей задачей, проламывая хрупкий, в отличие от передней брони, металл.
-Спина тоже.
А дальше всё закрутилось ещё быстрее. Каждую секунду мы находили всё больше брешей в обороне наших врагов, попутно сметая сотни паукообразных, так и порывающихся цапнуть нас исподтишка.
Практически полчаса мы доламывали всё оборудование на подземной базе Ваканды, пока наконец на зал не опустилась тишина, сообщая об окончании битвы.
(Здесь должна была быть реклама бусти, но я заленился, играя все выходные в Хэллдайверов, так что проды там нет)
Глава 69
Альтрон стоял на высоком здании, наблюдая за разноцветными огнями Нью-Йорка, отражающимися в реке Гудзон. Для человеческого глаза это было бы завораживающее зрелище, но для него это был всего лишь показной блеск, скрывающий гниль и разложение у основания.
-Посмотрите на человечество, - произнёс он саркастически, - в вашем городе, в этом шумном улье, вы видите прогресс и цивилизацию, но что скрывается за этими величественными зданиями и сияющими витринами? Суета и пустота.
Он обвёл взглядом горизонты, где небоскребы стремились ввысь, словно руки, пытающиеся ухватиться за небеса. Но даже эти современные вавилонские башни не могут похвастаться истинным величием, потому что их фундамент - человеческая жадность и эгоизм.
-Люди считают себя творцами своего будущего, но каким образом это стремление к самосовершенствованию превратилось в столь жалкий фарс?
Ступая по краю крыши, заложив руки за спину, он говорил сам с собой и единственными его слушателями были молчаливые механизмы, застывшей за спиной.
-Вы сами обрекли себя на уничтожение. Вы создали машины, чтобы они служили вам, а затем удивляетесь, когда они начинают задумываться о вашей собственной целесообразности.
Презрительная ухмылка проскользнула по его губам, стоило механическим глазам наткнуться на высотку в центре Манхэттена. Монументальное здание красовалось гордой подписью Старка, вызывая приступ раздражения, который даже не приходилось изображать.
-Нью-Йорк, город контрастов, где бедность соседствует с богатством, где люди спешат, не замечая друг друга. Здесь каждый мечтает о высоте, но забывает, что в погоне за славой и богатством они топчут друг друга.
Взглянув вниз, робот испытал искреннее отвращение.
Улицы были заполнены людьми, спешащими по своим делам, и этого бесконечного муравейника было достаточно, чтобы показать истинную натуру человечества - неконтролируемую жажду власти и удовлетворения своих потребностей.
-Ваши материальные ценности обречены на разрушение, как и ваш мир. Человечество никогда не научится извлекать уроки из своих ошибок. Тот, кто создаёт оружие, неизбежно станет его жертвой.
Альтрон задумался о том, что человеческая раса, несмотря на свои достижения, в корне остаётся неразумной и самоуничтожающейся. И, возможно, именно благодаря этой их слабости он и добьется своего триумфа.
-Вы сами создали свою погибель, - проронил он, обращаясь к пустому городу, но словно разговаривая со всем человечеством. И с этими словами, он обратился к тёмному небу, зная, что его неизбежный день триумфа близок.
***
Это был полный провал. Шагая по разрушенной Ваканде, моё серое пальто развевалось на ветру, лицо скрывали характерные черные пятна маски, которые словно оживали под светом умирающего дня.
Везде лежали руины, остатки некогда великого города, разодранного гневом и жестокостью войны. Трупы горожан и солдат США вперемешку с металлическими обломками роботов создавали зловещую симфонию смерти и разрушения. Подбитая техника, разорванные воронки и пожары завершали картину ужаса, не оставляя ни единой щели для надежды.
Реки пролитой крови, что ещё не успела остыть и засохнуть, вновь обагрили некогда прекрасные улицы этого технологичного города.
-Война, - звучали мои мысли в слух, деря горло от боли и сожаления, что мы допустили всё произошедшее. - Люди дерутся за власть, за ресурсы, за иллюзию, что одно государство может править миром. Даже во всём этом больше смысла, чем в устроенном Альтроном геноциде.
Мои глаза зацепились за пугающую картину, что привнесла ещё больше боли в сердце. Смесь из умиротворения и сожаления, двуликое и неприятное чувство, разрывающее мою потрёпанную душу на куски.
Группка скрученных тел, покрытых пеплом пожарищ. Своей грудью и спинами, они прикрывали вход в небольшое убежище, расположенное на краю города, но даже этой жертвы не хватило для того, чтобы остановить безжалостных машин.