Я пытаюсь понять, что со мной не так. Почему меня терзает злость и беспокойство? Я не из тех, кто боится столкнуться с реальностью. Каждое утро я вижу, как мир погружается в хаос, и моя миссия — более чем просто справедливость. Это необходимость. Но вот эти слова, они проникают глубже, чем все удары и все страдания, которые я видел и перенёс.
Может, она боится за меня? За того, кто выбрал этот путь? Но в этом нет ничего страшного, не так ли? Я не могу позволить своим родителям вмешиваться в мой выбор. Я — Роршах. Это имя для всех, кто не понимает, как выглядит настоящая правда. Я вижу чудовищ, они везде, и я обязан сражаться с ними. Но чем больше я думаю о её словах, тем более они кажутся прогрессивными, как бы я ни хотел отвергнуть их.
-Конечно, боится, придурок...
Мне было не узнать собственный голос. Хриплый, надломленный, но не ранами или усталостью, а собственной судьбой.
Каждая крошка разума, что я бережно собирал, рушится под натиском этих мыслей. Опасность в реальности, в том, что я делаю. Она существует. Эта жизнь может действительно не довести меня до добра. Я постоянно на краю, и это знание, словно тень, следует за мной. Но... что-то не так. Я не могу позволить этому осуждению меня сломить.
Я смотрю на последние следы семьи, растворяющиеся в пыли, и ловлю себя на мысли, что, возможно, я сам принёс им эту тьму. Может, именно я — тот, кто запустил этот цикл разрушений?
Но нет, я не мог быть ответственным. Я выбрал стоять на страже, на линии фронта против злодейства. Если я сверну, кто тогда станет на защиту? Старк? Роджерс? Или может Ксавье? Каждый из них делает это пристрастно. Каждый всегда становится перед выбором, где на одной грани их совесть и убеждения, а на другой людские жизни.
Они не смогут, по отдельности так точно... Но и вместе тоже... Мы все прекрасно видели, чем это закончилось.
«Нет... Они не смогут сделать то, что порой должно быть сделано».
Ещё есть Стивен Стрэндж, наверное единственный, готовый жертвовать всем ради спасения людей... Но в этом его главная проблема, он действует слишком радикально и если для спасения Вселенной ему потребуется смерть Земли...
Он пойдёт на это.
Поэтому я буду продолжать. Действовать несмотря ни на что.
***
На мостике своего звездного корабля, укрытого в мракe космоса, Танос — Безумный Титан, самопровозглашенный спаситель Вселенной, безмолвно величествовал, сидя на своем троне. Золотая перчатка на его руке сверкала в тусклом свете, а в ней уже уютно устраивались два мощных камня бесконечности: Камень силы и Камень реальности.
Они как будто тревожили даже само пространство вокруг него, показывая, что их владелец полон непокоримых замыслов.
Один изливался в мир равномерным фиолетовым светом. Камень силы пульсировал в такт сердца Титана, соглашаясь с правом последнего на использование своей неудержимой мощи.
Второй же пылал алыми разводами, что, подобно теням, окружали его со всех сторон, пытаясь добраться до тех, кого камень реальности не признал своим хозяином. Потому Таносу периодически приходилось одёргивать его, дабы не остаться без корабля и преданных слуг.
В свете камней лицо Безумного Титана приобретало жуткие черты. Алый и фиолетовый смешивались между собой, порождая пугающую смесь.
Служители, стоящие в полутени, боялись даже поднять головы. Их страх был явен и предпочитаемое молчание лишь усиливало атмосферу тревожности.
Танос соскользнул со своего трона, его мощные шаги напоминали о приближающемся урагане. Он подошёл к панели управления, где голограммы танцевали, проецируя сводки о провале его последней операции на Земле.
Перед глазами Титана мелькали лица его павших подчинённых. Самые верные, самые сильные и результативные... Но все они проиграли, хотя и пытались воплотить его замысел разными способами.
-Несостоятельные бездари, — произнёс он, его голос был как гром среди полной тишины. Движением руки он закрыл армейские сводки, открывая доклады своих шпионов. Голограммы переворачивались, показывая героев Земли, их имена с монотонной стереотипностью отправлялись в сторону. — Каждый из них был в числе тех, кто осмелился встать на пути спасения самой жизни.
Он склонился над устройством, изучая бесчисленные данные о своих врагах.
-Время пришло. Я не потерплю более никаких провалов, — его голос был как леденящий ветер, проникающий в грудь каждого из исполнителей, а каждый его шаг — отголоском гнева, предшествующего буре.