- Когда?
- Тогда. – Он зажал фонарь ногами и стал точить вилку об нож: вжик-вжик. – и теперь она ведет тебя.
- Никто меня не ведет.
Оттого, что веревка постоянно душила, а в пустом желудке загорелась арачка, спор со спятившим Одноглазым казался мне мучительно непонятным, как сон. В нем не было ни смысла, ни последовательности.
- Я помню, помню, как надо. Стрекоза прячется. Но если войдешь в реку и начнешь тонуть, она захочет убежать.
Он быстро переполз мне за спину и схватился за веревку.
- Тогда ее надо ловить, ловить, - прошептал он и стал тянуть за узел. В висках застучало, перед глазами медленно полетели светлячки.
Не знаю, через какое время, но я очнулся. Сначала решил, что Одноглазый уже выковырял мой глаз, но вспомнил, что он просто заплыл после вчерашнего.
- Сссс… - прошипел я, - ссс…
- Не хочет, - горько отозвался Одноглазый откуда-то из угла. – не хочет выходить.
- Ты чертов псих, - хотел я сказать, но опять только просвистел.
- Я совершил ошибку, - сказал он бодро, вновь появляясь передо мной. От него разило свежей арачкой, и фляга снова была полна, он потряс ее и спрятал за спину. – Я не должен был ее выгонять.
«Конечно, не должен, - подумал я, - не должен был вырезать себе глаз, да и на пути нашего Атамекена не должен был оказаться, проклятый сатанист». В эту минуту Зеба, Председатель и все остальные показались мне до того родными, что я чуть не расплакался. Я раскаивался во всем. Зачем я вечно думал про башни и сатанистов? Зачем пошел ко второй опоре? Теперь Верховный из чертогов от меня отвернется. Низвергнет меня прямиком в ад. Я сжал кулаки в отчаянии и почувствовал в пальцах какую-то штуку.
- Но! – Он торжественно взмахнул ножом, - пусть ее мне не вернуть, тебя я спасу. Да, спасу, мой мальчик.
Это был пистолет, точно. Вот, гладкая рукоятка, вот кнопка И что мне от него толку, с руками за спиной и удавкой на шее?
- Возьму грех на душу, - коротко закончил он.
Я разинул было рот, чтобы закричать, но тут глаз его загорелся:
- Ааааа! Вот она, вот, - он склонился прямо ко мне, тыкая ножом мне в шею, - я вижу тебя, я тебя чувствую, я твой, вернись ко мне!
Это было уж до того невыносимо, что я забился, наплевав на удавку, изогнулся всем телом и вдруг почувствовал, что веревка рвется. Я согнул колени и пнул его связанными ногами, стараясь оттолкнуть подальше от себя, он отшатнулся, я перекатился на другой бок и нажал на кнопку, ни на что не рассчитывая, просто стремясь отогнать это мерзкое чудище. Сначала тихо щелкнуло, потом хлопнуло негромко, и за моей спиной вспыхнуло – я увидел отблеск на попоне повозки.
Встал на колени и попробовал ползти, как червяк, упираясь лбом в пол. Вышло не очень. Согнулся, как мог, чтобы вылезти через руки. Протащил их под бедрами, потерял пистолет, вывихнул кисть. Каждую секунду я ждал, что лезвие разрежет мое горло, но ничего не происходило.
Стал грызть зубами узел, левая вывернулась легко, руки разъединились. Только тогда я поднял глаза.
Фонарь лежал на полу и светил в голубой глаз, так что казалось, что это не глаз, а драгоценный камень. Я подобрался ближе. Он лежал ничком, неловко вывернув голову, и не шевелился.
Я разжал его вялую руку и вынул нож, потом потряс за плечо. Толкнул – и он перевернулся на спину, все еще глядя в бок, на фонарь. В груди у него была дыра, точно такая же, как у того сатаниста с магистрали. Не сводя с нее глаз, я разрезал путы на ногах, отполз, потом повернулся и выскочил из телеги, больно ударившись о землю. Телега поехала дальше. Я вскочил. Туман будто осел, и внизу стояла густая мгла, а выше пояса уже – голубое небо, солнце висело на краю молочного моря, бледное, слабое ноябрьское солнце, и обоз плыл ему навстречу, изогнувшись длинной дугой. Я побежал вперед, обгоняя повозки.
Надо позвать кого-нибудь!
Я замедлил шаг. Но я же должен быть в клетке! Нет, нужно вернуться в клетку и никому ничего не говорить…
Я посмотрел на нож в своей руке. Он был в крови, наверное, моей. Надо будет снова завязать чем-нибудь дверцу в клетке. Веревка осталась там. Найду другую, - я бросил нож, и он упал в туман, как в воду. Пока я стоял, раздумывая, телега Одноглазого снова догнала меня, и кобыла приветственно фыркнула. Я отскочил в сторону. Солнце. Черт, уже поздно, слишком поздно.