- Тонкое тело?
- У человека три тела.
- Да вы многорожденцы.
- Нет, ты не понимаешь…
Нам везло, зима задерживалась, и днем было почти тепло. Но на ночь нужно было искать укрытие, и на это мы каждый раз тратили лишние пару часов пути. Мао упорно отказывался от зайцев и грыз свои сухари.
- Этот заяц погиб зря, потому что ты его не ешь.
- Он не погиб, ты его застрелил. И голову отрезал.
Я рассказал Мао про все, кроме стрекозы и Одноглазого. Стрекозу я вообще пропустил, а Одноглазый - просто тот, кто дал мне айди. Если он за зайцев так меня шпыняет, даже и думать не хочу, как он отреагирует на то, что я убил человека. Случайно.
Я признался ему, что иду не просто на юг, а в башню.
- А почему ты думаешь, что в башне лучше?
- Что угодно лучше этого, - махнул я в темноту за костром.
- Нет.
Вот опять. Не умел он разговаривать. Разговор такая игра – я делаю шаг вперед, ты отступаешь назад. А Мао всегда оказывался сбоку, никаких правил не понимал.
- А почему ты думаешь, что тебя примут?
- А чего бы нет?
- Они нас не хотят.
- Захотят, - я похлопал себя по карману с гарнитурой. – Примут за своего.
Задавать ненужные вопросы – в этом Мао был мастер. Два дня я боялся одевать гарнитуру, чтобы система меня не обнаружила. Но, во-первых, нужно было проверить по карте, правильно ли мы идем. А во-вторых, надо ж было узнать, что там происходит. Я не очень понимал, что значит «дам репорт», но скорее всего, Дрейк грозился настучать обо мне начальству.
- Не настучит, - сказал Мао.
- Почему это?
- Он тебе проиграл.
- Наоборот, он меня убил.
- И убежал.
- Балды ты. Система не считает, как было на самом деле.
- Тем более.
В общем, на третий день я проснулся на рассвете и решился. Мао спал, завернувшись в знамя. Это была странная тряпка, которую он нашел в башне-арене. На ней было написано огромными буквами «Распродажа». Он и мне такую нашел. Нигде – ни в поселке избранных, ни на всех спиральных витках того дурацкого места – я не нашел ни кожи, ни войлока. Эти люди не понимают, что значит жить в степи. Галоши. Тряпки. Как будто снега никогда не видели.
Так вот. Тогда, на рассвете, я вытащил гарнитуру и остановился. Может, взять Грушу и отъехать подальше? Груша – это кобыла, которая досталась мне. Помоложе Лимона, но тоже не любительница возить всяких за тридевять земель. Так вот – стоило бы отъехать подальше, прежде чем надевать гарнитуру. Вдруг, как только система увидит меня, налетят боевые дроны, начнут стрелять, а Мао тут спит и знать ничего не знает, и ведь он то совсем ни при чем.
В ту ночь мы остановились в пустой каменной будке с нарисованным на двери черепом. Внутри не было вообще ничего, и мы с Мао решили, что обозначенное черепом, должно быть, находится под землей – в полу был люк. Надежды на что-нибудь получше не было, так что я объявил, что «место вполне безопасное», а Мао согласился. К тому же там была дождевая вода в бочке, с тонкой коркой льда. Хорошая вода.
Мы за ночь надышали в этой будке, вместе с лошадьми, и стало почти тепло, только воняло. Мне совсем не хотелось выбираться наружу. «Ну а что, - нормальный конец тропы. Спишь в тепле, и тебя разносит снарядом боевой дрон», - в конце концов подумал я. И надел гарнитуру.
- Восточные земли, локация пятнадцать. Ваш счет - минус три тысячи штрафных очков, - сходу зачастил голос. – Сумма штрафных очков достигла критического значения, ваш айди аннулируется, восстановление невозможно.
Я попробовал подтянуть к себе карту, но надписи больше не слушались меня.
- Вам запрещено приближаться к любой конгломерации восточных земель. Ваш игровое тело будет уничтожено через пять…
Я посмотрел вокруг. Лошади спали стоя. На стенах за ночь появились влажные потеки, капля набухла на белом потолке, но все не падала вниз. Мао проснулся и следил за мной с интересом, не пытаясь высвободиться из своего кокона.
- Беги, - сказал я, но он не пошевелился.
- Четыре, три…
Прямо из мокрой стены вышла фигура в черном плаще, с черным раструбом вместо головы, и плавно полетела на меня.