- То есть ты убиваешь людей?
- Это не я. Эта штука, которая влезла в меня.
- Почему ты так решил?
- Потому что – потому что я не собирался этого делать, вот почему.
- То есть – случайно?
- Да. Или нет. Нет, это она делает, и все.
- Потому что они нападают на тебя? Мешают тебе?
- Ну, да, наверное. Мешают ей.
- Щас проверим, - старуха выхватила из коробки тонкий нож для масла и ринулась на меня так стремительно, что я чудом успел отскочить.
- Вы чего?
- Ну?
- Где она?
Я поднялся с пола, перевернул коробку и снова сел, на всякий случай подальше от старухи.
- Это так не работает, - признал я.
- А как?
Я пожал плечами.
- То есть она понимает все, что и ты – кто угрожает, когда, где, и, если бы она объяснила тебе, ты бы согласился, что другого выхода нет. Ты бы убил, только тебе духу не хватает, а она – она может, так, что ли?
- Я не понимаю.
- Все ты понимаешь, не ври. Вы с ней – одно.
- Я не собирался врать.
- И не надо.
- Мне надо узнать, как вернуть Мао. А убийца я или нет – мне плевать. Надо будет, и Хеско этого убью.
- Хорошо, - сказал старикан и посмотрел на старуху. – Только нужно провести подготовительные работы.
- Какие еще работы? – я тоже посмотрел на старуху.
- Откуда мне знать, - она бросила окурок в коробку и захлопнула крышку. – Вы с ней должны это решить. Начни наконец общаться со своей стрекозой. Она уже столько для тебя сделала.
- Вы шутите?
- Ну, подумай.
Я подумал.
«Общаться». Стрекоза ничего не говорит. Единственное, что можно считать знаком ее присутствия – боль в затылке, но разве у людей не болит затылок по тысяче других причин? Все эти трепетания крыльев и щекотка от железных лапок так же реальны, как оживший манекен в синем платье из заброшенного города. Я увидел и запомнил то, что меня поразило, и потом дополнял воспоминания. Значит, Одноглазый ошибся? Во мне ничего нет, и в нем ничего не было? Я не стал умнее, сильнее и, если на то пошло, злее, чем был. Никто чужой не сидит во мне и не внушает плохие мысли, не движет мной помимо воли, не говорит со мной.
Ладно, но кое-что все же есть. Интер-предметы, интер-способности. Лич говорил, что в системе они не предусмотрены, и у меня он увидел их впервые. Слова. Есть предметы, которые я вижу в первый раз, но знаю, как они называются и для чего они. Я могу разбирать буквы и понимать, что написано. Могу ориентироваться в незнакомых местах, где ни разу не был. Могу – нелегко заставить себя, но могу – делать быстро и четко вещи, которые никогда не делал. Могу приостановить действие отравы Хеско. Я или она. Мы. Но что нужно делать, решаю я. Надеюсь, что я.
- А как вы догадались, что сходите с ума?
- О чем ты?
- Ну, это ведь ваш ум. Внутри все логично. Вы искали его, потому что где-то он же должен был быть, так?
- Ты очень бестактный коротышка, знаешь ли.
Мы посмотрели друг на друга без улыбки, и она сдалась первой.
- Там холодно.
Я подождал, но она не стала объяснять, а просто махнула рукой:
- Тебе пора.
Я посмотрел на них обоих и понял, что завтрак на чердаке действительно закончился. Они ждали, когда я уйду. Даже голуби перестали возится, и только за окном прожужжал пролетающий дрон. Мне показалось, что если я задержусь еще на секунду, все станет двухмерным и опадет внутрь, как убитый кабан в системе.
- Спасибо, - пробормотал я и быстро шагнул к колодцу, не думая – прыгнул, и схватился за трос, перегруппировался – и вот я уже в коридоре последнего этажа, ваза с камышинами лежит на полу, все двери заперты, лампы горят, потому что окон здесь нет.
Если бы не привкус бутербродов во рту, я решил бы, что старая ведьма мне приснилась. Ладно.
Сначала нужно было поговорить с Аркадием, и вытряхнуть из этой крысы все, что он знает, а там будет видно.
Но когда я спустился наконец на его этаж, не встретив ни единой живой души, оказалось, что добраться до него не так просто. Он просто заперся внутри и помалкивал – а эти их двери только выглядели легкими и непрочными. Отбив себе руки и ноги, я решил немного отдышаться, и обнаружил, что камеры всего коридора нацелены на меня. Что -то засипело, и усиленный динамиком голос – не Аркадия Петровича, а кого-то из его соседей сказал: «Я вызываю патруль». Вот, значит, как.