Внезапно он повернулся в мою сторону и сказал плаксивым голосом:
- Чего тебе надо, девочка?
Пришлось спуститься. Я подошел, стараясь выглядеть мило и безопасно. Остановился на некотором расстоянии и, подумав, приставил одну ногу и подбоченился.
- Здрасьте.
Аркадий Петрович смерил меня изучающим взглядом и поморщился.
- Не интересуюсь, - сказал он. – Иди себе.
Я не знал, что на это ответить, переменил положение и попытался изобразить улыбку.
- Денег нет, понятно? – Аркадий Петрович тоскливо поднял глаза к облакам и снова что-то пересчитал в системе.
- Вот я как раз хотела вам предложить, - сказал я, наконец нащупав тему, - деньги. У меня есть деньги. – Я заглянул в кошелек Ва-Тян, - девяносто два с половиной эстэ.
- Это что, шутка?
- Нет.
- Чего тебе надо?
- Я… Хочу попробовать… Ну, это. То, что продает х…
Аркадий Петрович шикнул на меня и показал наверх.
- Никаких имен, дура. За это бан.
Я замолчал.
- А чего ты ко мне прицепилась? Я-то при чем? – спросил он, снова рассматривая меня с подозрением, - я ничего не знаю.
- Я могу вам перевести половину прямо сейчас, - сорок эстэ.
- Сорок – не половина, - быстро сказал Аркадий Петрович и оглянулся по сторонам. – И я не понимаю, зачем это.
У меня зубы заскрипели, так хотелось шагнуть вперед и втащить этому крысенышу с ноги. Жаль, в туфлях Ва-Тян эффект будет не тот.
- Ну, извините, - сказал я грустно и повернулся, - поищу кого-нибудь еще…
Я пошел по мху, печально понурившись и считая про себя. Если до десяти он меня не окликнет, вернусь и сломаю нос. Это-то я успею сделать, прежде чем он свалит.
- Эй, девочка! Как тебя! Валентина! – на счет семь крикнул Аркадий Петрович. – Иди ка. Обсудим.
Я медленно вернулся назад.
- Ладно, давай свои девяносто два. Я добавлю, и хватит на две благодати по тридцать минут, идет?
Думаю, что его ворованные два клыка стоили десятку.
- Согласна. А вы меня не обманете?
- Девочка. Ты имеешь дело с благородным человеком.
Сука.
Приняв решение и предвкушая благодать, что бы это ни значило, Аркадий Петрович заспешил. Он усадил меня под березу справа от себя. Назвал свой кошелек и объяснил, как перевести деньги. Выкачав все из тупенькой Валентины, он живо набрал какой-то код и, сложив ноги по-турецки и закрывая глаза, прошептал:
- Жди, не двигайся. Сейчас прольется.
Я в отличии от Аркадия глаза не закрыл. Сначала заиграли трубы. Короткое торжественное вступление. Потом веселый мужской голос сказал: «Друг, приготовься вкусить нашу благодать». Потом над нашими с Петровичем головами возникли два оранжевых кружка – и из них посыпалось мерцание, сначала отдельными пылинками, а потом гуще, как дождь. Я вовремя отодвинулся. Это мерцание мне было хорошо знакомо – так светилась желтушка в системе. Я переполз на безопасное место и присмотрелся. Круги, как крышки от казанов, висели над головой Аркадия Петровича и над тем местом, где должен был сидеть я. Из них лился свет, но это была не настоящая желтушка, и на траву под Аркадием ничего не насыпалось. Стараясь не подставлять голову под эту штуку, я бросил шар, цепь закрутилась вокруг шеи Аркадия Петровича, а иголки впились ему в щеку, но он не перестал тихо улыбаться.
Я решительно рванул цепь на себя.
- Ааааа! – завыл Аркадий Петрович, - что, что, пустите – он даже не посмотрел, кто его держит и рвался обратно, под благодать.
- Пущу, если будешь отвечать быстро и честно, понял? – проорал я ему прямо в ухо, потому что сомневался, хорошо ли он сейчас слышит.
- Быстро, быстро! – забормотал Петрович.
- Что это за хрень?
- Канал, канал! Благодать!
- Кто ее продает?
- Кто, нельзя говорить, продает!
- Зачем он похищает людей?
- Зачем, зачем, зачем?! – взревел Аркадий.
Вот ведь скользкий тип. В нормальном состоянии от него ни одного правдивого слова не добьешься, а в измененном – ни одного нормального.
Я отцепил шар от щеки и втолкнул его обратно в круг. Там он сразу успокоился, свернулся калачиком и засунул большой палец в рот.
Я решил подождать. Сел напротив столбов с виртуальной желтушкой и стал думать, чем еще можно запугать Аркадия, когда он очнется. Жалоба в систему? Но если столбы появляются прямо здесь, у них это как-то улажено. Только Хеско нельзя называть. Решили проблему. Имени нет, а Хеско есть. Можно было сказать, что я Монк-террорист и взорву его капсулу, если он мне все не объяснит, только он в это не поверит. Какой же я Монк. Я теперь Валентина. Нет, единственный способ расколоть этого гада – добраться до его реальной, а не виртуальной тушки и прищемить ей хвост. Но как?
За этими невеселыми мыслями тридцать минут наконец подошли к концу, желтушечный дождь поредел и иссяк, круги погасли.