- А он что?
Я оглянулся. Мао, который сначала не хотел садиться в турболет, а теперь определенно не хотел выходить из него. На верхней палубе дул ветер и пахло водой, наверное, потому что жирные тучи еще приблизились.
- Ладно, только через полчаса улетайте, поняла? Меня не ждите. Иди.
Она резко развернулась и забралась внутрь, оттолкнув Мао.
Я остался на площадке один. Только теперь я заметил в центре белый конус, вроде маленькой юрты на одного человека. Башня. Ветер. Зубчатые края. Я видел все это много раз, в своих снах, и знал, чем все закончится – я полечу вниз. Вот сейчас я наконец увижу ту демоническую бабу в синем платье, которую еще называют механизатор Грибанова. От этой площадки, холода и ветра мои радужные мечты о сказочном окончании истории развеялись без следа. Не будет радостного воссоединения создательницы и создания. Стрекоза хочет убить Грибанову, а Грибанова убьет меня – столкнет с башни, потому что стрекоза – это я и есть, и разделить нас теперь невозможно.
Я подошел к конусу и не увидел ничего похожего на дверь, ни ручек, ни кнопок. «Что дальше? - спросил я стрекозу. – Что мне делать?»
Ветер дул порывами, даже уши заболели. Через сорок минут – сказал я Ва Тян. Почем я знаю, сколько времени у нас на самом деле? Я стукнул в конус кулаком. Звук был глухой, тихий, как будто эта штука была камнем. «Эй! – крикнул я, и крик сразу унесло вверх между скалами, ограждавшими башню с южной стороны. – Эй, Грибанова!»
Может, и здесь поможет ключ, но он остался в турболете. Я повернулся, собираясь смотаться за ним, и в этот момент меня окликнули.
- Заяц, заяц шоколадный, – негромко сказали за спиной.
Все-таки конус открывался, потому что сейчас в нем светился зеленым треугольный проход. На пороге стояла инвалидная коляска со здоровенным дедом, звали которого, кажется, Кенни – синтом старухи с чердака. Дед смотрел на меня ласково, а потом вдруг повернулся в полоборота и сделал строгое лицо. Точно. Портрет у Хеско, «оставайся с Вольтом» - это он! Только лет на сто старше.
- Здравствуйте, - сказал я и поклонился на всякий случай. Хоть он и синт, а не человек, но вон как высоко забрался.
- Ну, выезжай уже, что застрял, - откуда-то из зеленого переливчатого сияния донесся сварливый старушечий голос.
Кенни крутанул колеса и проехался по площадке, заняв позицию справа от меня. А из конуса вслед за ним вышла демоница в синем. То есть, это конечно была знакомая старуха, только поверх комбинезона на ней был надет синий переливчатый плащ из снов, и концы его свивались на ветру, как щупальца.
- Добрался-таки? – она наклонила голову набок и посмотрела на меня, как собака. Глаза на морщинистом худом лице светились, как звезды.
- Добрался.
- Ну и как дела?
Она подхватила полы плаща и скрестила на груди, под ромашкой. Поежилась.
- Я видел его портрет, - неизвестно почему сообщил я, - там, внизу, у Хеско. - Старик снова повернул голову портретным фасом и хмыкнул. Ветер трепал его длинные седые волосы. – только там он помоложе.
Старуха критически глянула на синта.
- Ну так и есть. Я его каждые пять лет на апгрейд сдаю. Чтобы привели в соответствие. – Она провела тыльной стороной руки под подбородком, собрала сморщенную кожу под ухом и отпустила. – Я-то не молодею. И этот пусть.
Мы снова замолчали, уставившись друг на друга, она – с любопытством, я – с опаской.
- Говорил ты с ней?
- С кем?
- Со своей стрекозой.
- Она мало говорит, - неохотно признал я.
- И кто из вас теперь главный?
- По очереди.
- Это как?
- Ну, обычно я, но иногда – она.
- А сюда чего пришел?
- Она сказала.
- Захотела, значит, повидаться. Понятно.
Старуха сложила руки рупором и крикнула прямо мне в лицо:
- Скажи спасибо, что не спалили тебя излучателем! Мне спасибо скажи!
Я немножко отступил.
- Это я ей, - пояснила старуха. – Видишь, Хеско наш тоже заподозрил, что ты не сам такой умелый. Испугался, старый трус. Надо, говорит, профилактическое облучение провести перед стартом. Но я в настройках кое-что изменила.
- Механизаторы мы или где? – бодро сказал Кенни.
- Излучатель мог ее убить? – не знаю, что было написано у меня на лице, я и думать дальше боялся, потому что стрекоза все слышит, но черт побери, я сегодня утром мог проснуться свободным!
- Конечно. А как, по-твоему, мы их всех извели семьдесят лет назад? Это я открыла. Волны Грибановой, так теперь называется.
«Я убила твоего самца», - прошелестела стрекоза и так толкнулась, что у меня в глазах потемнело и я пошатнулся
- Что? – настороженно спросила старуха, подступая ко мне поближе.
- Ничего.
- Она что-то сказала, не ври, - старуха схватила меня за уши и задрала мне голову, заглядывая в нос. – Что она сказала?