Уже стемнело, но в свете фонарей удавалось различить следы на земле и кровь на ветках, листве, коре деревьев. Ребёнка не спасти, все знали это наверняка. И осознание этого только толкало охотников вперёд. Они ожидали чего угодно. Стаю кровожадных волков. Бешеного медведя-людоеда. Чудовище из слухов или даже самого Дьявола. Они готовились к худшему, но встретили… человека?
Он дрожал от страха, был весь в грязи и в ещё не спёкшейся крови на лице, шее, груди и руках. Судорожно прятал что-то в корнях старого дерева, присыпая листвой, ветками и землёй. И хуже всего было то, что этот человек всем им был хорошо знаком. Сегодня никто доподлинно не знает, как его звали, но чаще всего упоминают имя Петер Штуббе.
Это был уважаемый в Бедбурге человек — староста прихода. Среди горожан он прослыл примерным семьянином, добропорядочным католиком, прилежным фермером с большим хозяйством. Он всегда помогал соседям добрым словом и добрым делом, не скупился на милостыню нищим. Наверняка, жёны ставили его в пример мужьям, а родители — в пример своим сыновьям. Потому охотников при виде его на время отпустил их праведный гнев: они просто не могли поверить, что именно этот человек растерзал беременную женщину.
Как сейчас говорят, отпираться Петер не стал и сбежать не пытался. Наверняка понимал, что от пули из ружья скрыться не выйдет. К тому же против него стоял целый отряд опытных охотников. Штуббе привели в город, посадили за решётку и стали ждать представителя Кёльнского епископата, которому и предстоит провести следствие.
Строго говоря, нам мало что известно об этом деле. Мы можем опираться разве что на брошюру Джорджа Бореса «Проклятая жизнь и смерть Петера Штуббе», опубликованную в Лондоне в тысяча пятьсот девяностом году и особо распространённую во Франции тех лет. Официальных документов об этом деле не сохранилось — архив Бедбурга был разорён двести лет спустя во время одной из войн. Поэтому мы расскажем то, о чём говорят и другие.
Мы ничего не знаем о ранней жизни Петера Штуббе до его поимки в тридцать семь лет, кроме того, что он рассказал сам во время следствия. Считается, что Петер даже без пыток и с огромным удовольствием признавался в совершённых убийствах. Его жертвами стали четырнадцать детей, включая младенцев. Сколько мужчин и женщин он жестоко убил, даже сам Петер не смог сосчитать. Но точно был уверен, что две женщины были беременны. Их детей он вынул из утробы и съел.
Говорят, Петер также признавался, что ещё с юности испытывал жажду свежей крови и тягу к сырому мясу. Однажды, чтобы утолить свой странный голод, он убил корову, и с этого всё и началось. Однако убийства животных со временем перестали приносить ему удовольствие. Тогда он совершил первое убийство человека и испытал эйфорию, и уже не смог остановиться до самой своей поимки.
Но признание не спасло Петера от пыток, а после истязаний Штуббе стал рассказывать, что ещё с детства он увлекался чёрной магией и в двенадцать лет он заключил сделку с дьяволом. В обмен на душу тот подарил маленькому Петеру пояс из волчьей шерсти, который даровал ему силу и свирепость. Причём сам Петер, как говорят, был твёрдо убеждён, что пояс именно физически превращал его в подобие зверя — у него появлялись клыки и когти, вырастала шерсть.
Конечно, пояса при Петере не оказалось. В источниках это объясняется тем, что Петер якобы спрятал его прямо перед поимкой, но епископат и охотники так и не нашли его в указанном преступником месте. На суде это объяснили тем, что дьявол забрал свой подарок обратно, расторгая сделку. Мол, даже в Аду нет места такому жестокому человеку.
А кроме тяги к крови и сырому мясу, Штуббе признавался в неутолимой похоти, которая побуждала его заводить любовниц, сношаться с суккубами и совращению одной из собственных дочерей Сибилл Штуббе и кузины по имени Кэтрин Трамп. Как говорят, то ли дочь, то ли кузина была матерью сына Штуббе, которому он проломил голову, чтобы выпить мозг. Обеих впоследствии приговорят к смертной казни за инцест и укрывательство Петера.
Оборотень из Бедбурга — один из тех случаев, когда мы доподлинно знаем, что эта история действительно случалась, но почти наверняка в ней вымысла не меньше, чем правды. История Петера Штуббе похожа на готический роман, который мог бы написать Брэм Стокер, если бы вместо вампирского мифа изучал бы легенды про оборотней.
Вместе с тем если опустить средневековые суеверия, отголоски охоты на ведьм и церковную пропаганду епископата, дело оборотня из Бедбурга — превращается в достаточно прозаичный тру-крайм про серийного убийцу. Просто в шестнадцатом веке людям хотелось верить, что на подобные зверства способны чудовища вроде оборотней-людоедов, а не соседи с хорошей репутацией.