"Вот что мне с ним делать? Что может помочь, если ты болен, одинок, жизнь прошла, и даже восторги поклонников уже не вызывают ничего, кроме раздражения?" Егор вскочил из кресла и достал с дальней полки три пыльных тома - всё, что у него было в бумаге из книг Кислицкого: Начало серии, книжка в мягком переплете - "Вторая часть Марлезонского". "Четвертая власть Марлезонского" - роскошный том с портретом и автогрофом автора на форзаце.
Егор, вздохнув, открыл последний имевшийся у него бумажный томик - "Пятый пункт Марлезонского": "В половине двенадцатого с юго востока, со стороны аэропорта Бен-Гуриона в Тель-Авив на такси въехал Серафим Владиленович Марлезонский - молодой человек лет двадцати восьми, в бежевом спортивном костюме "Abi-bas" и в желтых найковских кроссовках, одетых на босу ногу."
Всего Кислицкий опубликовал двенадцать книг про Марлезонского. В своё время Егор читал их запоем, одну за другой. Романтическое, эксцентричное, а, местами, и просто сумасшедшее время рубежа веков. Финансовые и политические кульбиты, безумные романы, секс, стрельба и феерический юмор неунывающего афериста, "сына советско-подданного", на фоне стремительного крушения доцифровой эпохи. Некоторые отрывки из этих книг Егор помнил почти наизусть.
Семь визитов. Многочасовые беседы, воспоминания о бурной молодости и переменчивой удаче, щедро приправленные неистощимой писательской фантазией. Старик был в здравом уме, без каких-либо следов деменции. Просто, как есть, записывать на бумагу весь его гон про минувшие дни - уже новая книга получится! Конечно, общение с Кислицким это был прекрасный подарок от Зарова. Вот только Егор до сих пор не понимал - как ему поступить? Все пожелания заказчика он выполнил. Вид старик имел более бодрый и выспавшийся. Общее состояние выровнялось. Но огонек в его глазах зажигался лишь изредка, а общим настроением оставалась всё та же апатия и какая-то обреченность.
Скоро приедет Заров. Показывать ему всё это почему-то было совестно. Хотя, при чем тут Заров? Он, скорее всего, будет доволен. А вот перед самим собой-то как? Точно ли сделал всё, что мог для этого человека? Полностью выложился? И когда Максим Кислицкий через год-другой тихо сойдет в могилу из-за полной потери интереса к жизни, он, Егор, будет гордится, что сумел обеспечить старику максимально возможный комфорт? Или он будет терзаться угрызениями совести за то, что не решился, не попробовал...
- Да какого черта? Марлезонский никогда бы тут не стал сомневаться. Просто взял бы и сделал!
***
- Это возмутительно! Я на вас подам в арбитраж! Вы... Я требую немедленно все переделать! Вы его угробите! Ему семьдесят два года! Ревматизм! Давление! Удаляли опухоль! Вы понимаете, что он и года с такими настройками не протянет?
"Сохранять покерфейс - вот чему я так и не научился у Зарова," - вздохнул Егор, с замиранием сердца ожидая, как на всю эту тираду отреагирует шеф.
Заров, дождавшись, когда сын Кислицкого выдохнется и затихнет, поставил на столик недопитый бокал мартини, встал и крепко пожал заказчику руку.
- Спасибо вам за ваше мнение, - проникновенно произнес он, уверенно глядя раскрасневшемуся мужчине в глаза. - Официальным заказчиком по договору выступает ваш отец? Пусть он мне позвонит, когда ему будет удобно. Я лично займусь этим вопросом и не успокоюсь, пока не будут выполнены все его пожелания. Вы можете быть совершено спокойны. Все мои услуги вы уже оплатили и никаких доплат не потребуется. Если желаете подать жалобу - конечно подавайте. Но заказ оформлен на вашего отца, так что арбитраж примет жалобу только от него. Ваше беспокойство о его здоровье понятно. Я лично ещё раз всё проконтролирую и не допущу никакого вреда его здоровью от сделанных нами настроек. Обещаю наблюдать за его состоянием в течении месяца и в случае хоть какой-то отрицательной динамики по здоровью немедленно скорректировать все необходимые параметры.
Глядя вслед уходящему заказчику, Заров допил мартини и подмигнул замершему в напряженном ожидании Егору:
- Да видел я уже, как ты этому Кислицкому всё перевернул. Немного резковато, кончено. Но в целом - одобряю. Он мне позвонил, как только я прилетел. Очень тебя расхваливал. И настройщик, мол, золотые руки, и собеседник замечательный.
- Я собеседник? - Егор от удивления чуть яблочным соком не поперхнулся: - Да я только кивал и слушал, открыв рот, его воспоминания. Ну, иногда вклинивался, уточнить что-нибудь для настроек.