Усталый Бакен пришел к Гульжан. Она только возвратилась из Қастека вместе с Верой Павловной.
Бакен присел за дастархан. Он опорожнил одну пиалу за другой. На его лице выступил пот. День был жаркий, а выкопать могилу на пригорке было нелегко.
— Конечно, дело нечистое! — сказала Вера Павловна,— Как может вдруг, ни с того ни с сего, умереть здоровый человек? Надо было вызвать врача из города. Поторопились с похоронами!
— Хальфе спешил: боялся, что Тлеубай разложится от жары! — ответил Бакен.
— Спешил?! — Вера Павловна не успела закончить. Раздался душераздирающий крик.
— Ой-бай!
Бакен бросился к двери. Высокий, как жердь, он ударился головой о верхнюю перекладину, из глаз посыпались искры. За ним выбежали Вера Павловна и Гульжан. Они увидели пастуха, бежавшего мимо юрт. Он приостановился на секунду и, задыхаясь, крикнул:
— Мертвец... Мертвец...
— Что мертвец? — догнал пастуха Бакен.
— Шевелится!..
Ты говори толком, что случилось?
— Там... мертвец... воскрес! — промолвил пастух, и бледное лицо его искривилось от ужаса.
— Что-о?!
— Могила шевелится... Тлеубай стонет!
Встревоженные жители аула окружили пастуха и закидали его вопросами. У пастуха от страха стучали зубы. В эту минуту, растолкав толпу, к нему подошел Хальфе,
— Что ты мелешь? — закричал мулла.
— Тлеубай воскрес!
— Что-о?!
— Могила шевелится... Слышны стоны.
— Дурак! — возмущенный Хальфе отвернулся от пастуха.
Толпа притихла.
— Ангелы пытают его за грехи! — пояснил Хальфе— Этого следовало ожйдать. Он еретик. Такая участь постигнет всех, кто идет против бога!
— А может, он не умер? — с сомнением шепнул Бакен Вере Павловне.
— Если шевелится — конечно!—ответила учительница.
— Тогда идемте посмотрим!
Хальфе, как тигр, одним прыжком очутился впереди них:
— Куда? — он расставил руки, загородив дорогу.
— На кладбище!
— Вам нельзя! — завопил Хальфе на учительницу,— Вы кафир, женщина, иноверка!
Вера Павловна густо покраснела, обернулась к Бакену, как бы прося защиты. Бакен вскипел:
— Отойди, Хальфе! Не толкай меня на грех!
Мулла, воздев руки, взмолился:
— О аллах! Услышь мой голос! Пошли гром на .безбожника Бакена и на иноверку, чтоб она не глумилась над нашей верой! Аминь!
Толпа зашумела. Одни приняли сторону лальфе, другие стали защищать Бакена и учительницу. Страсти разгорелись, как степной пожар. Толпа наступала на Веру Павловну.
— Над кем она смеется!
— Идите, я сейчас задержу их! — сказала Гульжан.
Бакен взял за руку Веру Павловну, и они молча направились на кладбище. За ними, размахивая руками, с проклятиями побежал Хальфе. Гульжан повернулась к толпе.
— Родичи! — крикнула девушка срывающимся голосом.— Тлеубая похоронили живым. Как вам не стыдно? Он мучается в могиле, а вы не даете подойти к живому человеку. А если бы на его месте был кто-нибудь из вас?
Еще минуту назад толпа была готова растерзать в гневе Веру Павловну и Бакена. Сейчас многие пришли в себя и опомнились. Может, и правда Тлеубай заснул? — подумали некоторые.
Токей выскочил вперед.
— Айда, джигиты! —крикнул он и зашагал вслед за Бакеном и Верой Павловной. .
Толпа заколебалась на миг и ринулась за Токеем. Бакен не слушал проклятий Хальфе, градом сыпавшихся на его голову. Он спешил на кладбище. Толпа остановилась в десяти шагах от могилы. Бакен услышал глухой стон. Хальфе зашептал молитву. Он дрожал, готовый пуститься в бегство. .
Могила зашевелилась. Явственно послышался голос Тлеубая.
— Надо скорее откопать! Пока он жив! — крикнула Вера Павловна, косясь на муллу.
— Я не позволю откапывать! — завопил Хальфе.
— Спрашивать не будем! — сверкнул глазами Бакен.
Толпа приблизилась.
— Я вам пошлю проклятье, только посмейте дотронуться до могилы! — Хальфе рвал на себе чалму.— Завтра же вас постигнет участь богохульника Тлеубая! Что вы, забыли шариат?
Толпа опять заколебалась. Мулла наступал:
— Мусульмане, моими устами говорят сами ангелы. Его мучают за грехи, слышите?
Из толпы крикнули:
— Уйди, Бакен!
— Не смей подходить к могиле.
Бакен в ярости сорвал с головы войлочную шляпу и бросил о землю.
— Вы что, сдурели? Тлеубай жив. Нечего слушать Хальфе!
Аксакалы бросились с кулаками на Бакена. Его защитил Токей.
Из могилы послышался стон. Шум стих.
— Пока вы спорите, человек может умереть! — возмущенно закричала Вера Павловна.
Хальфе считал учительницу виновницей всей этой кутерьмы.' Услышав ее слова, завопил, потрясая куда ками: