Фурманов отрицательно замотал головой.
— Не говори глупостей. Таких коммунистов-казахов, как ты, по пальцам можно пересчитать. ЦК не отпустит. Пустой разговор. А к Михаилу Васильевичу зайти надо... Я его попрошу узнать, откуда сыр-бор разгорелся...
Закончив обед, они направились в штаб Туркфронта.
В центре города, на площади у подъезда двухэтажного здания, стоял часовой. Получив пропуск в комендатуре, они поднялись во второй этаж в приемную командарма.
Увидев Фурманова, адъютант Фрунзе радостно пожал ему руку.
— Как там? — спросил Дмитрий Андреевич, кивком головы указав на дверь кабинета.
— Разговаривает! — уклончиво ответил адъютант.— Подождите.
В это время дверь открылась. Из кабинета Фрунзе вышел горбоносый бородач в широком пестром халате
с непомерно длинными руками и в тюбетейке с черными полосками, какие носят бухарцы.
— Я сейчас доложу о вас! — сказал адъютант и скрылся за дверью.
Он вернулся очень быстро.
— Заходите!
Сагатов впервые видел прославленного командарма. Возле стола, заваленного картами, стоял невысокий плотный, широкий в плечах военный в простой солдатской гимнастерке, туго подпоясанной офицерским ремнем. Густая русая борода и пышные усы придавали Фрунзе не по возрасту солидный вид.
— Сагатов!— познакомил Фурманов.— Секретарь Семиреченского обкома партии.
Фрунзе поднял на Саху серые внимательные глаза и крепко пожал руку.
— Присаживайтесь. И рассказывайте, как у вас там, в Верном? Покончили с мятежом?
— Окончательно! — ответил Фурманов и кивнул на Сагатова.— Справились с помощью местных товарищей.
Зная, как дорога каждая минута командарма, Дмитрий Андреевич сразу приступил к делу.
— Михаил Васильевич,— сказал он,— вы, уроженец Семиречья, знаете, какие отношения существуют между казачеством и киргизами. Контрреволюционеры стремятся разжечь национальную рознь. Товарищ Сагатов им встал на пути. Сейчас они хотят убрать его с дороги. Человека хотят скомпрометировать... Вот вызвали в Цека... Расскажи, Саха, сам.
Сагатов взглянул на Фрунзе. Командарм кивнул головой. И Саха рассказал о своей беседе с Режевым. Когда он закончил, Фурманов воскликнул:
— Семиреченская организация знает Саху как преданного коммуниста. А за Жунуса он не отвечает!
— Н-да! — протянул Фрунзе и задумчиво побарабанил по столу пальцами.— Письменное объяснение вы Режеву передайте, а я поговорю с секретарем ЦК по вашему делу. Во всяком случае, в обиду вас не дадим.
— Он уже собрался со мной на Западный фронт! — сказал Фурманов.
— Но-но... Работа в Семиречье не менее важна.... У. вас сейчас сложная обстановка. Возвращаются бежен
цы из Синьцзяна, хлопот с ними много, земельный вопрос надо решать... А если решить его неправильно, запылает все Семиречье... Не так ли, товарищ Сагатов?
— Запылает! — согласился Саха.— Враги наши уже использовали возвращение беженцев. Слух пустили: «...всех русских выселят из Семиречья, а землю отдадут казахам». А тут еще баи натравливают казахов на русских.
— Понятно! — сказал Фрунзе.— Все понятно! Хотят столкнуть лбами, чтобы в крови советскую власть утопить. Только не удастся это дело. Верно, товарищ Сагатов? — Командарм испытующе смотрел на Саху.
— Не удастся! — твердо ответил Сагатов.
— Нельзя забывать,— сказал командарм,— что отряды Дутова, Анненкова и Бакича еще существуют и стоят на китайской границе.
Фрунзе задумчиво походил по кабинету из угла в угол и продолжал:
— Вчера я получил донесение—англичане из Қаш- гарии направили крупного разведчика в Бухару. Берут дальний прицел. Видимо, он едет координировать действия разрозненных басмачей с войсками эмира.
Фрунзе посмотрел на карту, испещренную стрелками и кружочками, словно желая прочесть ответ на свои мысли. Фурманов и Сагатов молча ждали, что еще скажет командарм.
— В Бухаре назревают крупные события. Бухарские коммунисты готовят восстание. Эмиру приходит конец. Перед вами у меня был товарищ из Бухары... Интересный человек. Его прислали бухарские коммунисты. Просят оказать помощь...
Фрунзе мельком взглянул на часы. Фурманов и Сагатов ПОДНЯЛИСЬ.
Пожимая на прощание руку Сахи, командарм сказал:
— Работайте спокойно, мы вас здесь в обиду не дадим. И не забывайте главного — ни в коем случае нельзя допустить, чтобы враги столкнули русских с киргизами. От этого зависит судьба советской власти в Семиречье... Ну, счастливого пути!
Фурманов и Сагатов вышли из кабинета.