Глафира внимательно слушала. Саха замолчал.
— А дальше что было?
— После съезда Токаш поехал по аулам призывать народ к восстанию. В селе Чьене он столкнулся с карателями из Верного. Токаш прикинулся верным слугой царя. Он быстро расположил к себе офицеров и предложил свой план окружения повстанцев. (Об этом Токаш мне сам рассказывал в тюрьме). Офицеры выслушали- и согласились. Токаш повел карателей по тропам, через пропасти и перевалы, в горы, Путь был страшно тяже-
лый. Офицеры разозлились, должно быть, почувствовали западню. И действительно, это была западня. Мой отец Жунус разгромил тогда весь отряд...
Саха замолчал. Молчала и Глафира, занятая своими мыслями.
— А все-таки неужели я похож на Токаша? — спросил Саха после паузы.
— Внешне у вас есть общее. Но по характеру вы, пожалуй, разные люди. Он был волевой, а вы../
— Договаривайте!
— Вы... Впрочем, еще не знаю.
— Робок и застенчив... А если признаться...
Саха замялся. Глафира, подняв брови, спросила:
— В чем? .
— В том, что я, подобно вам, тоже был влюблен в Токаша! — неожиданно закончил Саха.
— В таком случае, будем с вами друзьями! — задумчиво произнесла Глафира.
Глава пятнадцатая
Жена Адила продала дачу, все ценные вещи—ковры, мебель, серебро, и всё же никак не могла собрать пяти миллионов рублей, чтобы выплатить контрибуцию. А муж наказывал из тюрьмы; пусть ничего . не жалеет, продает все. Он требовал передач — в тюрьме кормили плохо. И жена Адила отправила Ляйли на базар сменить шелковое одеяло на масло и мед.
Ляйли сумела произвести удачный товарообмен. В придачу она выторговала несколько тысяч рублей. Можно будет купить хлеба и отнести отцу в тюрьму. Девушка знала, где торгуют хлебом из-под полы. Она заняла удачную позицию — на углу Торговой улицы, где кончалась базарная площадь. Черноволосый мужчина в очках с сумкой в руке прошагал мимо и вполголоса сказал:
— Есть хлеб!
— Почем?
— Сторгуемся.
Они отошли в сторону. Очкастый открыл сумку и показал буханку. Ляйли стала торговаться. Продавец не
уступал. Подошел еще покупатель. Тогда Ляйли сказала:
— Беру!
Она отсчитала деньги. Очкастый протянул ей хлеб, но в эту минуту подошел безусый парнишка в военной гимнастерке с наганом на боку. Он хотел схватить за руку очкастого, но тот ловко вывернулся, а Ляйли скрыться не успела.
— Идем в Чека! —сказал парнишка с наганом и потащил ее за рукав. На крик Ляйли собрался народ, Нашлись защитники, стали упрашивать отпустить девушку. Парнишка был непреклонен. Ляйли всхлипывала. На этот скандал и наткнулся Сагатов. Он удивился, увидев в центре толпы плачущую Ляйли.
— В чем дело? — спросил Саха безусого парнишку с наганом, продолжавшего тянуть Ляйли за руку.
— Спекулянтка!
— Врет. Я хотела купить хлеб! — закричала сквозь слезы Ляйли.
Толпа дружно поддержала девушку.
— Она покупала, а не продавала...
Сагатов тихо сказал парнишке:
— Отпустите ее!
— Не . могу! Проходите, гражданин, своей дорогой. Не вмешивайтесь в работу Чека.
Сагатов вспыхнул:
— Покажите удостоверение!
Парнишка осекся, видимо узнав Сагатова. Он отпустил руку Ляйли.
— Скажешь товарищу Басову, что мне пришлось вмешаться в твою работу, а не в работу Чека. Понял?
Сагатов повернулся и, не взглянув на Ляйли, пошел своей дорогой.
Безусый парнишка с наганом постарался незаметно скрыться.
Толпа растаяла.
Ляйли прибежала домой и восторженно рассказала обо всем мачехе.
— Если бы не Саха, я бы уже сидела сейчас в тюрьме! — закончила девушка.
— Хорош сокол, да далек! — с сожалением произнесла мачеха.
По лицу Ляйли прошла тень. Да, Саха далек! Неужели он никогда не будет рядом с ней?
Мачеха угадала ее мысли.
— Ты напиши ему! Поблагодари! — посоветовала она.
Ляйли совет пришелся по душе. Весь вечер она просидела над письмом, переписывая его добрый десяток раз.
«Многоуважаемый драгоценный Саха!
Я отважилась вам написать первая, чтобы выразить свою благодарность. Мне ничего не надо от вас. Не думайте, что я опять прошу за отца. Я убедилась, что вы благородный отзывчивый человек. Хотела бы встретить Вас в доме у своих родителей и поблагодарить лично. Жду ответа.