— Где военком? Объявите тревогу. Поднять красноармейцев... Открыть стрельбу!.. Что не понимаете? Стрельбу! Да-да, говорит секретарь обкома партии Са- гатов.
Саха не выпускал из рук телефонную трубку. Теперь уже ему звонили в обком встревоженные работники. Ни
кто не знал, что происходило в городе. Басов первый сообщил, что по Копальской улице идет каменная ла вина и сносит дома и деревья.
Голос его звучал глухо:
— Гибнут люди.. На улицу нельзя выходить...
— Гибнут люди? — сердце Сахи похолодело. Он не заметил, как Глафира бросилась к двери. .
— Что же делать? — продолжал он кричать в трубку.
— Единственное спасение — сидеть дома...
Сахе не понравился ответ председателя Чека, но Басов был прав. По улице, увлекаемые бурным потоком воды, лавиной катились огромные камни, снося и уничтожая все на своем пути.
Цун-ва-Зо высказал предположение:
— Должно быть, проломилось дно алма-атинского озера, и вся вода хлынула по ущельям на город.
Саха ничего не ответил. Черт его знает, может быть, и на самом деле так! Он сидел за письменным столом, сжав ладонями виски и ощущая полную беспомощность. Разразившаяся катастрофа была страшнее пережитого недавно мятежа. Тогда был враг, известны его силы, с ним можно было бороться, а сейчас оставалось одно — сидеть и ждать, когда каменная лавина, несущаяся с гор, разрушит здание обкома, как, может быть, она уже разрушила сотни обывательских домов...
Снова зазвенел телефон. Сагатов услышал знакомый голос военкома:
— Красноармейцы ходят по улицам и предупреждают, чтобы люди не выходили из домов. Есть жертвы... .
Сагатов покраснел и только тут вспомнил о Глафире, Он оглянулся — ее в кабинете не было.
— Ушла! — сказал Цун-ва-Зо.
— Что же она не предупредила?
— Она сказала вам. Вы разговаривали по телефону., А ей каждая минута дорога. Она же врач...
Краска стыда залила лицо Сагатова. «Руководитель области... растерялся...» — мелькнуло в голове. «Люди гибнут, а ты спасаешься здесь.. Глафира поступила честнее».
Он яростно закрутил ручку телефона. Станция ответила сразу же.
— Басова!
— Подождите минутку. Разговаривает.
— С кем?
— С начальником пожарной команды.
— Поторопите!
Басов отозвался почти сразу:
— Председатель Чека слушает...
— Басов! Это я говорю. Сагатов... Ты меня слышишь? Басов! Басов!
Саха дул в трубку и кричал охрипшим голосом. Ответа не было. Он понял — связь со станцией оборвалась.
Саха поднялся.
— Цун-ва-Зо! Идем...
Дунганин даже не спросил куда и молча зашагал за Сагатовым.
Ночь. Над городом стоит неимоверный гул и грохот. На всех колокольнях бьют в набат. Плывут тревожные звуки, заглушаемые яростным шумом ветра, который хочет вырвать с корнем деревья. Где-то щелкают одиночные выстрелы. А по улице несется бурный поток густой грязи, а в ней каждый камень грозит смертью.
Цун-ва-Зо сказал:
— Саха, мы не пройдем! Бесполезно!
— А может быть, по соседней улице нет такого потока? — осенила Сагатова неожиданная мысль.
Они вернулись в дом и с черного хода вышли во двор, а потом в сад, залитый водою. Перебравшись через забор, попали к соседям. Огромный пес, забравшийся на будку, рявкнул два раза и жалобно заскулил, видимо, испытывая такой же страх, какой в эту ночь испытали все жители Верного.
— Это кто же? Товарищи! — окликнул Саху мужской голос.
— Свои, свои! — отозвался Цун-ва-Зо.— Соседи..,
— В такой момент все свои! — проворчал, видимо, хозяин дома и заговорил торопливо: — Что же это такое творится-то? А? Все стращали землетрясением, а тут от воды, как суслики, погибаем... Должно быть, под алма-атинским озером дно лопнуло... Не иначе... Как думаете?
— Не знаю! — ответил Саха.— Через вашу улицу можно перебраться на ту сторону?
— Вода шибко хлещет, но не глубоко. Тут недавно
одна женщина пробиралась. Тоже вот вроде вас, через наш двор...
«Глафира»,— подумал Саха и сказал:
— Ну, раз она прошла, значит, и мы пройдем!
Хозяин отворил калитку, выпустив Сагатова и Цун- ва-Зо на улицу. Здесь было значительно меньше воды, и они перебрались на другую сторону.
В эту страшную ночь грязекаменные потоки прошли по реке Алматинке и шести продольным улицам, неся смерть и разрушение. К счастью, каменная лавина прорвалась в старое русло реки Весновки — это спасло город от гибели...
Когда рассвело, можно было увидеть, какие бедствия причинила ночная катастрофа. Вода схлынула, оставив на улицах каменные глыбы. Повсюду виднелись полуразрушенные дома. Если бы не деревья, посаженные полсотни лет назад шпалерами вдоль улиц, разрушенных зданий было бы во много раз больше. Могучие дубы, березы и тополи отразили ночную каменную атаку, приняв на свои стволы сокрушительные удары... Некоторые из них пали в неравной борьбе... Они лежали с поломанными сучьями, загородив дорогу.