На улицах валялись трупы людей и животных. Погибли те, кто искал спасения вне стен дома.
Саха с комиссией ходил по городу. Он увидел Глафиру с лазаретной сумкой через плечо. Она вышла из дома, стоявшего посередине улицы. Его смыло с фундамента и отнесло на полкилометра. Саха подошел к окну и услышал вопли женщин. Они оплакивали только что скончавшегося изувеченного человека.
Глава семнадцатая
Жунус не смог доехать до Бухары. Рана на руке загноилась, поднялась температура. Его сняли с поезда на пограничной станции Зиятдин, Бухарского эмирата, и переправили в кишлак Бахча-Қалям. Здесь стояла передовая часть войск эмира, контролировавшая большую Самаркандскую дорогу.
Начальник гарнизона, он же военный министр — ва- зир-и-харб, не надеясь на бухарцев, пополнил эту часть семиреченскими добровольцами. Среди них находился и Амен.
Узнав о раненом Жунусе, он вечером прибежал к нему. Тот лежал бледный. Раненая рука покоилась на груди. Амен смотрел, не отрывая глаз, на осунувшееся лицо Жунуса. Раненый застонал.
— Как вы себя чувствуете?
Узнав голос преданного ему джигита, Жунус в ответ слабо улыбнулся.
Амен не стал терять времени на расспросы. Он разыскал на дворе хозяина, подслеповатого хромого старика, и выругал его:
— Если он умрет, я тебя расстреляю!
— Сын мой, что я могу сделать? —заплакал старик.
Приказав вынести Жунуса в летнюю половину дома, Амен побежал в комендатуру. Там сидел задержанный ночью конным разъездом лекарь. У него оказался документ, выданный бухарским раисом,— начальником полицейского участка,— и удостоверявший, что табибу Маджиду разрешен проезд по всему эмирату. Амен, плохо разбиравший закорючки арабского шрифта, положил справку в карман, а Маджида запер в обхану. Утром, вспомнив о Маджиде, Амен пошел спросить у полковника, что делать с арестованным лекарем.
— Отправить в рекхану,— приказал полковник.
Амен шел к лекарю и думал: не всегда полезна спешка! Если бы он отправил сегодня утром табиба в Бухару, сейчас пришлось бы раскаиваться.
— Раненого вылечишь, я тебя отпущу! — пообещал Амен.— А иначе пойдем в рекхану.
Маджид молчал. Что ответить? Если бы он был факир, а не фельдшер-самоучка, он обещал бы. Однако терять ему нечего... И он пошел за Аменом.
Маджид снял у Жунуса повязку с руки. Пуля прошла навылет, частично раздробив кость. Рана загноилась, начиналось заражение. Что делать? Отказаться от леченья, значит, обречь себя на верную смерть в рекхане.
Маджид промыл руку легким раствором соли, попросил у хозяина чесноку, выжал сок, смазал рану и перевязал.
Как ни странно, к утру Жунусу стало лучше. Когда пришел Амен, он крепко спал.
С этого часа отношения между лекарем и Аменом круто изменились.
Они часто и подолгу беседовали. Слушая рассказы Амена, Маджид уловил в них нотки разочарования.
На третий день, когда кризис у раненого миновал, они беседовали и под конец разоткровенничались. Амен рассказал лекарю о своей жизни.
В городе Туркестане у него была невеста, красивая девушка. Она приглянулась милиционеру, и тот, застращав отца, увез ее. Амен попытался спасти возлюбленную, но счастье повернулось к нему спиной. В драке он убил соперника, и ему пришлось бежать. Тогда он пристал к Жунусу, гостившему в мавзолее Ходжа-Ахмеда Яссави.
Прошла еще неделя. Жунус быстро шел на поправку. Маджид по-прежнему ухаживал за ним. Полковник забыл о лекаре, память его потонула в потоках выпитого виноградного вина.
Отъезд Маджида откладывался со дня на день. Дорога на Бухару была опасна, могли, в любую минуту схватить второй раз и бросить в тюрьму. Лекарь решил подождать выздоровления Жунуса, чтобы отправиться вместе с ним в Бухару.
Незадолго до отъезда Маджида открылся базар в Бахчи-Калям.
В Средней Азии с давних времен базар не только место торговли. Здесь обсуждаются события дня и можно услышать всевозможные новости. Захватив с собою Маджида, Амен направился в Бахчи-Қалям, он хотел знать, что творилось на белом свете.
Базар был в полном разгаре. На суфе разложив товары, сидели бухарцы в широких ярких халатах и в белых чалмах. Бойко шла торговля. Продавцы и покупатели били по рукам. Над толпою стоял разноголосый гул.