— Посмотри на этих кровопийц! — указал Амен.
Маджид оглянулся. В центре базара стояли три узбека в халатах из кашмирского шелка, в атласных тюбетейках. Один из них, в лакированных сапожках, ковырял во рту серебряной зубочисткой и внимательно слушал второго, что-то . оживленно рассказывавшего, Третий одобрительно улыбался, заложив руки за спину.
— Здешние тузы — аксакалы. Вон тот с зубочисткой — хозяин кишлака. Конокрад. Воровал у казахов лошадей, продавал в Бухаре, а лучших иноходцев дарил первому визиру. У него на содержании несколько воров. Они совершают далекие ночные переходы в нура- тинское бекство, где живет много казахов. Полковник знает об этом, но молчит. На днях конокрад подарил ему вороного иноходца с пятном на лбу. Замечательный аргамак! .
Маджид внимательно слушал.
— А это — имам, смотритель мечети. Взяточник. Развратник, заражен дурной болезнью. Говорят, все тело покрыто у него язвами. Недавно один из сарбазов 1 в пьяном виде застрелил старушку. Имам заступился за убийцу, пошел к полковнику и доказал, что раз он убил не по умыслу, поэтому, по шариату, наказывать его не следует. А солдат потом рассказывал, что купил отпущение грехов у имама за сходную цену.
— А третий кто?
— Мираб, хозяин воды. Убийца. Темная личность. Дай закурить! Ты приучил меня к табаку.
— Кури, брат,— Маджид протянул коробочку.— Табак успокаивает.
Свернув папиросу, Амен высек кремнем огонь и закурил.
— Вчера был такой случай,— начал он рассказывать про мираба.— В соседнем кишлаке жил декханин- таджик, некий Боки Шо-мирзо. Его сын обрабатывал землю мираба, старался, но мираб надул его. Сыну надоело работать даром, и он сбежал. Тогда мираб привел лжесвидетелей в суд, и они показали, что сын таджика Шо-мирзо не доработал одного года. Мираб требовал возвратить пай воды. И суд стал на его сторону. Но так как воду нельзя было возвратить, то решили заменить ее рисовым полем. Это еще не все. Кто-то донес, что сбежавший сын декханина скрывается у большевиков. И вот два дня тому назад декханина схватили, пытали, заставляя сознаться, что его сын большевик... Мираб участвовал в допросе. Он сам придумывал пытки. Несчастному загоняли иглы под ногти. Я видел это собственными глазами...
Амен взял под руку Маджида и увлtк его в другую сторону базара.
— Посмотри на этих несчастных, опухших от голода! Их доход от хозяйства делится на пять частей. Первую часть они преподносят эмиру за то, что им выпало счастье быть его подданными. Вторую — мулле в искупление грехов. Третью — мирабу за неправильное распределение воды. Четвертую — старосте за то, что он держит весь кишлак под страхом доноса...
— А пятую?
— Если она останется, то для своих голодных детей.
— Не сладкая жизнь в Бухаре! — сказал Маджид, Их внимание отвлекли шум и крики. Двое полицейских волочили по земле узбека, один из них беспрерывно замахивался дуррой. Узбек громко божился и стонал,
— Ясно, им понравилась вещь, привезенная на базар.
— Хотят отнять?
— Конечно. Они сейчас запрут его в каталажку, а затем выпустят. Декханин побежит быстрее зайца.
— Я вижу, ты хорошо знаешь, как здесь живут люди!..— одобрительно промолвил Маджид, оценивший наблюдательность Амена.
— Да, я давно думаю, для кого мы воюем и разоряем народ.
Не успел лекарь ответить на этот вопрос, как им навстречу попался шут-острослов, в коротеньком пиджачке, сшитом из цветных лоскутов, в конусообразной войлочной шляпе. На самой верхушке ее торчали птичьи перья. В руках шут нес попугая.
— Скажи, попугай, что ожидает джигита? — сказал он, проходя мимо Амена.
Попугай оглянулся и прокричал «дурак». Довольный шут засмеялся и сказал на ухо Амену:
— Только не ты, а старый евнух эмира!
Понизив голос, шепнул:
— Эмир очень дешево продает свои грехи, ищет покупателя!
— Разве приближается день страшного суда? — прищурил глаз Маджид.
— Говорят, он видел во сне Фрунзе!
Шут зашагал дальше, выкрикивая:
— Попугай предсказывает судьбу!
— По-моему, он скоро угодит в рекхану! — сказал Амен. .
Они обошли весь базар и присели у хауза с зеленоватой застоявшейся водой.
— Амен, у тебя трезвый ум, острый язык, ястребиные глаза,— сказал лекарь,— Ты не должен служить добровольно в стране бесправия. Уходи!
— Куда?
— Туда! — коричневый палец Маджида указал в сторону границы.— В советский Туркестан.
— А ты?
— Я тоже иду туда! — открылся Маджид.
Амен усмехнулся.