— Тогда ты заблудился, дорогой. В той стороне находится Бухара.
— У русских есть хорошая пословица: язык до Киева доведет! — уклончиво ответил Маджид.
— Ну, если так, то я могу сказать: за джигитом долг не пропадет. За Жунуса я тебя отблагодарю.
И Амен крепко пожал руку лекарю.
Глава восемнадцатая
' Путь из Ташкента в Бухару был длинным и рискованным. Смерть грозила Маджиду на каждом шагу. Повесить подозрительного человека в эмирате было легче всего. Всякий незнакомец в кишлаке считался если не большевиком, то джадидом. Достаточно было простого подозрения, чтобы накинуть ему петлю на шею.
По дороге в Каган Маджид встретил двух декхай. Они ехали на низкорослом ушастом ишаке, запряженном в небольшую двухколесную арбу. Верхом на ишаке сидел рослый узбек с окладистой бородой. Ноги его волочились по земле, поднимая столб пыли. Сзади на арбе примостился тощий его спутник.
— Куда вы держите путь, правоверные? — спросил Маджид, поравнявшись с арбой.
— В Бухару!
— Помолиться?
— Да, хорошо было бы сейчас сходить в мечеть. А тут, говорят, надо воевать.
— О аллах, заступись за своих рабов! — Маджид, держа руки горстью, провел ими по лицу.— Какая там, еще война!
— С неверными. Недавно по нашему кишлаку прошли афганцы на слонах из Кабула. Они будут освобождать Ташкент от кафиров! — разъяснил бородатый узбек.
— Неужели поедете в Ташкент?
— Ташкент нам нужен, как конокрадам лунная ночь!
— Пусть воюют афганцы!..
Рано утром Маджид достиг предместья Кагана. Он шел бодро: легкая котомка не резала плечи, суковатая палка облегчала шаг.
Город только что просыпался. Пронзительно и коротко свистели паровозы на станции. Знакомые гудки— Маджид за последние десять лет, как приехал из Кокан- да, работал в паровозном депо в Кагане. Здесь он и приобрел опыт подпольной работы.
Не успел лекарь умыться с дороги, как к нему на квартиру . прибегал Шо-мирзо — стройный сильный юноша с бронзовым лицом. Большие карие глаза его смотрели строго и внимательно. Маджид по-отечески обнял гостя.
— Спасибо, что пришел,— сказал Шо-мирзо.— Привет тебе от Мамура. Ты слыхал, что случилось с ним?
— Нет.
— На него было покушение. Шпионы эмира хотели его убить, но не удалось. Мамур отделался легким ранением. Его спасла железная пуговица на френче. Удар ножа пришелся по ней.
Маджид закурил сам и предложил табак Шо-мирзо. Таджик вежливо отказался.
— Вот что...— лекарь прищурил глаза, припоминая.— Ты, кажется, из кишлака Бахчи-Калям?
— Да. Из Бахчи-Калям, близ города Хатырги, на бухарской стороне.
Маджиду показалось, что он напал на верный след. — Расскажи, как ты ушел из кишлака.
Шо-мирзо ответил:
— Год тому назад я удрал из дома мираба и очутился в Бухаре. Чтобы не попасть в рекхану, стал нищим и жил около мечети Худжа. Там однажды я услышал, что беглецы из Бухары собираются в советском Қагане и хотят установить свою власть. Тогда я направился в Каган.
Выслушав рассказ Шо-мирзо, Маджид сказал:
— Я был у тебя в кишлаке и узнал неприятную новость. Палачи эмира замучили твоего отца.
Шо-мирзо побледнел.
— Я говорю правду!
У Шо-мирзо навернулись слезы, губы задрожали.
— Не время плакать. Не один твой отец погиб от руки эмира. Хочешь, я тебе расскажу, кто такой эмир?
— Хочу! — ответил Шо-мирзо.
— Сеид-Алим-хан — страшный деспот. Он закончил пажеский корпус в Петербурге и далеко превзошел русского царя в жестокости и коварстве. Начиная от первого визира и кончая амальдером — чиновником, все дрожат перед ним. Он может без шума убрать любого своего придворного. В рекхане совершаются убийства без крови и без шума, и оттуда никому нет возврата. У купца Сулеймана сын Хусаин-бек учился в Петербурге в одно время с Сеид-Алим-ханом, только не в паж- ском корпусе, а в университете. После вступления на престол Сеид-Алима, он стал его советчиком. Хусаин-бек был его умнее и вскоре приобрел известность во всей Бухаре. Его богатство росло, как и слава. Подхалимы эмира донесли: «В устах народа только Хусаин-бек, а о вас, тахсир, забыли». Этого было достаточно. Хусаин- бек исчез, и никто не знает, где он, что с ним.
Маджид помолчал немного и продолжал:
— А вот как эмир поступил со своим первым визирем Насруллою. Тот всегда выступал защитником трона и натравливал эмира на младобухарцев. Эмир приказал бросить их в рекхану. Насрулла посадил всех, кто не успел бежать в Ташкент. Когда визирь смел с лица
земли всех младобухарцев, эмир тогда расправился и с ним.