— Эмир боится русских?! Не понимаю! Он же полковник русской армии! Учился в Петербурге! Дружил с русским царем!..
— Теперь не те русские!— почтительно вставил имам. — Русские одни не страшны, но они ведут за собой «плохих мусульман». Это страшно! Лучше сейчас забыть мелкие ссоры и обиды. В коране сказано: «Наступит конец света, и голодные будут уничтожать сытых».
Ибрагим-бек громко расхохотался.
— По-вашему, дорогой гость, выходит, что уже приблизился конец света? Тогда нам не к чему вести разговор. Пусть будет по велению бога!
Имам понял свою оплошность и решил ее сгладить.
— Надо понимать коран, дорогой бек! —льстиво произнес Агзам.— Великий Магомет требовал от мусульман понимать коран сердцем, постигать суть, а не зубрить наизусть отдельные изречения. Эмир хочет спасти мусульман от нашествия голодных русских. Поэтому и просит забыть на время раздоры и поспешить на помощь со своими славными джигитами...
Агзам встал и низко поклонился, коснувшись пальцами пола.
— Я давно передал свое желание Сеид-Алим-хану!— ответил Ибрагим-бек.— Я готов вести его войска против русских при условии, если зеленое знамя Магомета будет вручено лично мне. Тогда я буду насаждать ислам кинжалом и шашкой, как непобедимый Али. Мне известно, наш эмир не умеет бороться с «плохими мусульманами». Он спугнул их, как неопытный охотник уток. Я говорю о джадидах, имам!
Агзам слушал и подобострастно кивал головою. А Ибрагим-бек долго с жаром доказывал, что он на месте эмира головы «плохих мусульман» преподнес бы на блюде матерям, родивших таких сыновей.
Жунус не выдержал:
— Матери не рождают плохих мусульман, бек! Такими они делаются. В этом повинны мы, отцы...
В глазах имама промелькнул испуг. Он знал дерзкий язык своего спутника. Как бы этот дурак не наговорил лишнего.
Ибрагим-бек остановил внимательный взгляд на Жунусе. Широкий казахский халат с бархатным отложным воротником и нечистый узбекский выговор сразу выдали его происхождение.
— Кто ваш спутник? — спросил Ибрагим-бек имама.
— Мусульманин Жунус из Джетысу. Один из вожаков шестнадцатого года.
— Казах? Какие же казахи мусульмане! — брезгливо произнес Ибрагим-бек.— Они забыли законы ислама.
— Стагипар, алла! — взмолился оскорбленный имам.
Жунус тоже обиделся. Он заговорил глухим голосом: .
— Ходить в мечеть и читать молитвы — это еще не доказательство верности исламу..,
Ибрагим-бек не стал слушать. Он резко спросил:
— У вас есть басмачи в Джетысу? Режут они кафиров? .
— Нет.
— Тогда не будем говорить о мусульманстве казахов.
Имам поспешил переменить тему разговора. Он скомкал беседу и поторопился уйти, чтобы спасти своего спутника.
Жунус вышел расстроенный. Конечно, Ибрагим-бек не может встать во главе народа. Он не орел, а хищник, Орел не охотится за падалью.
Жунус даже не откликнулся на приглашение имама подкрепиться пловом. Он отправился на окраину кишлака. Под тенью чинары сидели джигиты Ибрагим-бека и шумно играли в карты Бородач с разорванными губами поднял голову, посмотрел в упор на Жунуса и толкнул локтем соседа Тот прикинул охотничьим взглядом, есть ли смысл раздеть и разуть незнакомца. Жунус понял этот взгляд и поспешил отойти.
На другой день утром Жунуса разбудил переливчатый звук керная Он вскочил и вышел на улицу.
Два таджика стояли у ворот и трубили в трехметровые карнаи По их зову собиралась многочисленная свита Ибрагим-бека.
— Куда они? — спросил Жунус у подошедшего имама.
— Едут охотиться...
— На декхан? — наивным голосом спросил Жунус, Имам понял насмешку. Он сердито посмотрел на Жунуса и ничего не ответил...
В тот же день к вечеру Жунус встретил узбека, приехавшего к Ибрагим-беку с жалобой. Они разговорились.
— Трудно сейчас жить в кишлаках!— сказал узбек.— Отбирают одежду, коней и все, что плохо спрятано. Мой дядя Усман ака отказался отдать последнего коня. Ему отрубили шашкой голову... Скажите, дорогой, когда кончится это?
— Когда народ протрет себе глаза! — ответил Жунус.
Он понял: Ибрагим-бек ищет личной наживы, мусуль- манская религия—только щит для прикрытия темных Дел.
Жунус рассказал имаму, что мусульманину-узбеку не удалось попасть к Ибрагим-беку. Стража не допустила его к нему.
— Грабеж среди белого дня! — закончил он свой рассказ.
Агзам вздрогнул и торопливо прикрыл его рот ладонью:
— Тише ты...
Больше имам не брал Жунуса к Ибрагим-беку.
Через три дня они выехали обратно. Поездка кончилась благополучно, к явному удивлению проводника.