Белые пожары были попыткой Невидимок выманить Софи из человеческого укрытия, потому что они знали, что она жила где-то в том районе. Они даже сформировали линию огня в виде знака лебедя, чтобы заставить Черный Лебедь действовать. Так Софи предполагала, что их цель была похожа на Эверблейз… что пожары были способом Невидимок протестировать мунларка, чтобы посмотреть, что она будет делать под таким давлением. Брант даже подразумевал это после похищения, во время своего допроса с пристрастием.
Но что, если там было что-то еще?
Софи сосредоточилась на том, чтобы выяснить, кто зажег пламя, и не дать этому человеку сжечь что-то еще. Но, увидев, что случилось с Люменарией — насколько долго Невидимки могли играть в сложную игру, для достижения своих целей — это могло быть огромной ошибкой.
— Я следил за ними столько, сколько мог, — сказал Кинлин. — А что?
Софи проигнорировала этот вопрос, попросив его прислать все записи, которые он сделал в Хевенфилд, вместе с картой, составленной с указанием местоположения каждого пожара, о котором он знал.
Что если бы у пожаров была закономерность?
Или что если они были призваны уничтожить нечто важное?
Или что если все это было каким-то гигантским отвлечением, в то время пока Невидимки делали что-то еще более страшное?
Вероятности вращались в ее разуме, вызывая головокружение.
— Вы, народ, всегда наблюдаете за тем, что происходит с людьми? — спросила Эми. — Или этот пожар был связан с Невидимками?
— Ответ «да» на оба вопроса, — сказал ей Олден. — Официальная политика Совета заключается в том, чтобы предоставить людей самим себе… по многим сложным причинам. Но Кинлин следит за всем ради безопасности. Как и я, как и Черный Лебедь. И в случае этих пожаров, мы теперь знаем, что они были созданы Пирокинетиками. Но пламя было тщательно исследовано, — добавил он, сосредоточившись на Софи.
— Как и Гезен, — напомнила она ему. — Черный Лебедь держал его в плену месяцами, и допрашивал несколько раз, прежде чем они передали его Совету, который также допрашивал его. И все же, никто из нас не понял, что он мог быть арестован по какой-то причине, даже когда он сам сказал нам, что хочет быть в Люменарии.
— Знаю, — ответил Олден. — Но важно помнить, он все же был у нас в заключении. Эверблейз был потушен месяцы назад, и ущерб был возмещен и восстановлен. И все было относительно нормально. Пожары в основном выжгли пустующие земли и небольшие кварталы… что, конечно, было разрушительно для людей. Но это не тот ущерб, который оставляет большие сообщения. Если бы Невидимки хотели высказать свое мнение, они бы атаковали важные человеческие достопримечательности.
— Тогда почему они разжигали пожары? — спросила Софи, ненавидя, как мало было смысла теперь, когда она, наконец, могла задавать ему вопросы. — Они должны были знать, что развязывание бури Эверблейз приведет к аресту Финтана, а затем его разум был разрушен при разрыве памяти… и да, я, в конечном итоге, исцелила его. Но они не знали, что я смогу это сделать, когда устраивали пожары. Я даже не знала, что смогу это сделать. Так что не имеет смысла, что они рисковали всем этим только, чтобы привлечь внимание Черного Лебедя… тем более я уверена, что они могли сделать это по-другому. Ты правда думаешь, что они пожертвовали бы многим без веских причин?
Никто из взрослых не хотел отвечать.
— Надеюсь, я слишком остро реагирую, — сказала она, чувствуя, что ее желудок выворачивается наизнанку. — Но в случае, если это не так, мы должны повторно заняться расследованиями и убедиться, что пожары не были началом чего-то большего — или прикрытием для чего-то — и мы это пропустили.
— Я не говорю, что ты ошибаешься, — сказал ей Олден. — Но я бы также не хотел, чтобы это ответвление стало гораздо важнее поиска, на который ты должна тратить свою энергию.
Софи начала кивать, когда осознание ударило ее в грудь.
Почему Невидимки забрали ее родителей?
Чтобы она была настолько взбешенной и отвлеченной, чтобы упустила другие, гораздо более опасные планы, которые уже приводились в действие?
Сцена сформировалась в ее голове, прямо как из боевиков, которые она смотрела:
Злодей, жестоко смеющийся над героем, стоящим перед невозможным выбором… люди, которых он любит в смертельной опасности с одной стороны и остальная часть мира с другой.
И нет пути спасти их всех.
— Ты в порядке? — спросила Эми, сжимая руку Софи, пока та не посмотрела на нее. — Ты дрожишь.