— И это должно компенсировать тот факт, что ты позволил мне неделю верить, что ты умер? — Она повернулась к Тиергану. — Вы знали?
— Не вини его, — сказал ей мистер Форкл. — Это я настоял на том, чтобы остальные члены Коллектива подождали говорить вам.
— Что за больная игра…
— Никаких игр, — перебил мистер Форкл. — Только отчаянный, наполовину сформирован план. Я думал, что готов к этому, но это было… невероятно трудно.
— Я должна пожалеть тебя? Бедный мистер Форкл… изображать смерть, должно быть, так тяжело.
Больше частей встало на свои места, каждая более отвратительная, чем предыдущая.
— Поэтому ты попросил Оралье забрать тело и убедиться, что его никто не увидит? И поэтому ты сказал мне не сажать свое дурацкое семечко Уондерлинг? — Она сорвала медальон с шеи. — Это вообще настоящее семя?
— Пожалуйста, — прошептал он, протягивая руки, будто обращаясь к дикому животному. — Пожалуйста, осторожнее с этим.
— Почему?
— Потому что это все, что у меня осталось, — его голос надломился, когда он добавил, — это семя не подделка, мисс Фостер. Все это действительно произошло в Люменарии.
Ему понадобилось несколько глубоких вдохов, прежде чем он добавил:
— То, что ты держишь в руках — это все, что осталось от моего брата.
Слова проходили через мозг Софи, как через ил.
— Твоего… брата.
Мистер Форкл кивнул и отвел взгляд, чтобы вытереть глаза.
— Моего брата-близнеца. Идентичного близнеца.
Ладно. Теперь Софи нужно было присесть.
Все колебалось и дрожало… или это была она. Она больше не знала.
Она ничего не знала.
Тиерган обнял ее за плечи и подвел к одному из кресел.
— Вы знали об этом? — спросила она, соблазн отпихнуть Тиергана был велик. Но у нее не было сил.
Он кивнул, когда опустил ее на комковатую подушку.
— Как долго? — потребовала ответа Софи. — До Люменарии?
— Да, — признался Тиерган. — Но они скрывали правду от нас в течение многих лет. Это было только до Проекта Мунларк, когда мы пытались выяснить, как следить за тобой, пока ты будешь жить в Запретных Городах. Мы часто шутили, что Форкл, казалось, способен быть в двух местах одновременно. Мы никогда не понимали, что он действительно мог это делать.
— Это был секрет, который никогда не должен был быть открыт, — тихо добавил мистер Форкл… хотя Софи только тогда поняла, что это не мистер Форкл.
Не на самом деле.
Она с трудом сглотнула ком в горле. Она не заметила, как сильно надежда наполнила ее, пока она не отбросила ее.
— Итак, твой брат, — сказала она. — Он был единственным, кто…
Ее слова застыли, когда она пыталась найти способ описать их отношения.
Мистер Форкл не обязательно был ей отцом. Но он часто заботился о ней. И иногда он даже заставлял ее поверить, что ему не все равно.
— Он был одним из тех, кто жил по соседству со мной? — закончила она неубедительно.
— Это та часть, которая будет особенно запутана. — Он подошел ближе, выглядя и двигаясь так знакомо, что это разбивало ей сердце. — Между нами никогда не было разделения. Я — он, а он — я. У нас была только одна жизнь, которую мы делили поровну.
Софи нахмурилась.
— Это значит… Иногда я была с тобой?
— В некотором роде это всегда был я. Мы разделили каждую мысль. Каждое чувство. Каждое воспоминание. Не было ничего отдельного, кроме нашего тела. Физически, наше время пришлось разделить, поэтому мы создали жесткий график и никогда не отклонялись, даже когда это было неудобно. Но прошу тебя не пытаться угадать. Наше существование было гладким. Все, что мы когда-либо говорили или делали, шло от нас обоих, хотя только один из нас присутствовал в тот момент.
— Это… не имеет смысла.
— Знаю. Но для нас это был совершенно естественный способ бытия. — Он утонул в кресле напротив нее, глядя в окно. — Куда бы ни шел один из нас, что бы мы ни видели, или чего бы не добивались индивидуально, это было просто частью нашего коллективного целого. Мы всегда обдумывали все друг с другом до того, как принимали решения, и мы обновляли информацию друг другу во всем. Прежде чем мы проявились как Телепаты, мы сделали это привычкой, было поздно переосмысливать каждую деталь наших дней. И как только мы смогли соединить наши умы, то начали обмениваться воспоминаниями полностью… ничего не тая. Так что, когда ты была с ним, это было ничем иным, как если бы ты была со мной.