— Мне отдать тебе его семечко? Ты знаешь, где его посадить?
Мистер Форкл кивнул:
— Мы давно выбрали место. Никто из нас не хотел находиться в Уондерлинг Вудс. Мы хотели отметить нашу общую жизнь так, как мы жили вместе… и просто за пределами нашего мира.
Потребовалось больше сил, чем Софи ожидала, чтобы встать и передать ему медальон.
— Вообще-то, он хотел, чтобы ты была со мной, когда я буду его сажать. Я надеялся, что мы поедем туда сегодня, вместе. Надеюсь, это даст нам ту неуловимую часть завершенности, что нам понадобится, когда мы попытаемся перегруппироваться отсюда. Мы также возьмем с собой твоих друзей. И тех немногих, кто скоро узнает о тайне. Все, кто слышал о моей смерти, будут знать правду о моем брате, иначе будут удивляться, почему Магнат Лето все еще в Ложносвете, и почему сэр Остин иногда появляется в Затерянных Городах, и почему это раздутое тело по-прежнему является активной частью Коллектива. Но остальной мир будет продолжать жить так, будто ничего не изменилось, и ты должна будешь действовать соответствующим образом. Я сделаю все возможное, чтобы это выглядело так, как если бы это было на самом деле.
Все, что он говорил, имело смысл.
Но это тоже было не так.
И идея попрощаться… с ним прямо рядом ей…
Это ранило мозг.
И сердце.
И что-то еще глубже внутри.
Все медленно разваливалось на глазах. И даже несмотря на то, что Софи знала, что он попросил ее не делать этого, она не могла остановить свой разум от сортировки воспоминаний, пытаясь найти шаблон, по которому Форкл был Форклом.
Что, если лучшего брата не было, и все, что осталось, было чудаковатым парнем, который писал запутанные заметки и ворчал «вы детишки»?
— Я сделаю все, — прошептала она. — Если ты расскажешь мне об одном… одно воспоминание, что это был ты. Обещаю, я не буду просить большего. Но мне нужно кое-что, чтобы помочь мне понять, как чувствовать себя по этому поводу.
Мистер Форкл вздохнул бесконечно тяжело, и она вздрогнула, когда он потянулся к ее руке, и приготовилась к суровой лекции. Но все, что он сделал, это аккуратно снял перчатку, осторожно, чтобы не касаться кожи, когда указал на маленький звездообразный шрам на тыльной стороне ее руки.
— Это я оставил тебе это.
У нее перехватило дыхание.
— Это ты исцелил мои способности?
— Я. И я хотел бы справиться с процессом лучше.
Он заставил ее выпить целую унцию Лимбиума, чтобы перезагрузить мозг, а затем ввел ей человеческое средство, чтобы остановить аллергию и не дать ей умереть. Наверное, ему стоило вонзить иглу в ее ногу, может быть, тогда у нее не было бы шрама. Но он выбрал руку, оставив маленькую звездочку в качестве постоянного сувенира от травмы.
Но не на этом воспоминании сосредоточился разум Софи.
Мистер Форкл дал ей выбор риска, который она примет, давая понять, что она может идти дальше, если не хочет столкнуться с опасностью. Он также дал ей время, чтобы ответить на один очень важный вопрос, чтобы ее успокоить. И потом, когда Невидимки упали с неба, чтобы украсть Силвени, это мистер Форкл защитил ее вместе с несколькими гномами.
Это было не счастливое воспоминание.
Но она также вспомнила, что доверяла ему полностью… свою жизнь, жизнь Кифа и Силвени.
— Ладно, — прошептала она, натягивая перчатку обратно.
— Ты будешь делать посадку? — тихо спросил мистер Форкла. — И тогда мы постараемся двигаться вперед?
Софи не знала как. Но единственный ответ, который она могла дать, был:
— Мы постараемся.
И с этими словами слезы, которые она держала с того момента, как он спустился по лестнице, наконец, освободились.
Несколько секунд она плакала одна. Затем теплые, пухлые руки обхватили ее и притянули в душистые объятия раклберри, и она прижалась к мистеру Форклу, когда ее слезы мочили его мятую тунику, и он прошептал только два слова, которые заставили ее чувствовать себя лучше.
— Я здесь.
Глава 19
Смотреть, как ее друзья сталкиваются лицом к лицу с ушедшим, но не ушедшим мистером Форклом, было еще более эмоционально изнурительным, чем Софи себе представляла. И казалось, что тесная башня может лопнуть от всего давления.
Фитц был в ярости… что не удивительно. Софи видела его и раньше, раздираемого горем и гневом, в те дни, когда они временно потеряли Олдена, его разум сломала вина. Но, к счастью, на этот раз крики Фитца были полностью направлены на мистера Форкла. И мистер Форкл перенес это хорошо, выслушав тираду, пока Фитц не уселся в кресло в изумлении.