Биана плакала… огромные, трясущиеся рыдания, которые перекручивали ее безупречные черты во что-то красное и пухлое. Некоторые слезы текли от ярости. Другие от радости и облегчения. И подавляющее сочетание заставило бы Биану рухнуть, если бы Декс не позволил ей замочить его плечо соплями и слезами, пока ее вопли не стихли до икоты и шепота.
Реакция Декса, между тем, была гораздо более аналитической. Он закидал мистера Форкла вопросами и потребовал знать конкретное время, когда он общался с этим Форклом. Софи была уверена, что он, вероятно, надеялся, что эльф перед ними тот, кто вытащил их от похитителей в Париже, но это, казалось, был другой брат. Но Форкл все еще был с ними там — как магнат Лето — в день, когда Совет заставил Софи надеть ограничитель способностей, который, благодаря обману, разработал Декс. Это все еще было далеко от счастливого воспоминания, но все-таки мистер Форкл сделал все от него зависящее, чтобы провести их через это. И для Декса этого было достаточно.
У Тама было только одно неотразимое требование: прочесть тень мистера Форкла, как он делал раньше, но он нашел то же, что чувствовал раньше. Мистер Форкл казался настолько искренне удивленным открытием, что Софи задумалась, не читал ли Там в последний раз другого брата. Но Там не спрашивал. Он просто передвинулся в темный угол и устроился в тени.
Линн, молча, перенесла всю сцену, ее серебристо-голубые глаза сосредоточились на чем-то вдалеке. Она спросила только один раз, и вопрос был такой, что Софи не догадалась задать, хотя, вероятно, должна была. Линн хотела знать, сожалел ли кто-нибудь из Форклов о том, что они близнецы. И мистер Форкл взял ее за руки и напомнил ей, что его выбор на самом деле не был выбором. Но он также продолжил, что он гордился Линн и Тамом за то, что те встали перед родителями. И он сказал ей, что надеялся, что когда-нибудь, все мощные, блестящие многоплодные рождения детей заставят их мир отложить в сторону свои нелепые предрассудки. С этими словами Линн встала рядом с Тамом, эти двое переглянулись, казалось, общаясь как-то между собой.
А потом появился Киф, который одномоментно пережил весь спектр эмоций… кулаки сжаты от ярости, в глазах слезы, кожа бледна от шока, руки нервно дрожат от почти обнадеживающей энергии. Но когда пришла его очередь говорить, он решил перейти туда, где сидела Софи, свернувшись в одном из кресел, и опустился до уровня ее глаз, чтобы спросить, как она себя чувствует.
— Держишь свое обещание, я вижу, — сказал мистер Форкл, грустно улыбаясь Кифу. — Не то, чтобы я сомневался в этом.
В его заключительные минуты, другой мистер Форкл заставил Кифа пообещать, что он не позволит трагедии сломать Софи.
— Я в порядке, — заверила Софи Кифа. — Это все очень странно. Но… лучше, чем мы думали, не так ли?
Киф вздохнул.
— Думаю… я устал узнавать, что все лгали нам и скрывали все. — Он повернулся к Тиергану. — Есть любая меняющая жизнь информация, которую вы скрываете?
Тиерган переступил с ноги на ногу.
— Никто никогда не раскрывает все.
— Я так понимаю, да? — надавил Фитц.
— Если это касается меня? — Тиерган махнул руками в сторону мистера Форкла. — Если это поможет, я могу заверить вас, что у меня нет тайного идентичного близнеца.
— Очень у немногих есть, — сказал мистер Форкл, снова глядя в окна. — На самом деле, я вполне мог бы быть единственным. Или, наверное, я должен сказать, что был единственным… хотя думаю, что технически до сих пор есть секретный близнец, идет ли он по земле или лежит под ней. — Он вздохнул. — Я не уверен, что есть правильные слова для сложности моей новой ситуации.
Тиерган приблизился, положив твердую руку на плечо мистера Форкла.
— Мы разберемся по ходу.
Мистер Форкл кивнул, снова вытирая глаза, прежде чем повернулся обратно к группе.
— Возвращаясь к жалобе мистера Сенсена, простая правда состоит в том, что у всех нас есть вещи, которые мы скрываем. Может, у нас нет выбора. Или, может быть, это мелочи, которые, по нашему мнению, ни чье дело. Какими бы ни были рассуждения, секреты — это просто часть жизни.
— Разве без них не лучше? — спросил Фитц. — Тебе не кажется, что теперь, когда мы знаем правду, будет легче доверять друг другу?
Он не смотрел на Софи, когда говорил это, но она не могла не догадаться, задавал ли этот вопрос он ей.
И пока ее секрет был совершенно тривиальным по сравнению с откровениями дня… Возможно, это он имел в виду. Она рисковала их подготовкой в качестве Когнатов… что-то, что сделало бы их сильнее и дало бы им больше шансов против Невидимок… потому что она была слишком смущена признаваться в своей глупой пылкой любви.