— О-ох, поскорей бы закончить тут да вернуться домой! — сказала акушерка вполголоса, хотя ей и было страшно возвращаться ночью в Лозен.
— А как вернуться? Кто знает, какие сугробы наметет. В темноте и с дороги можно сбиться, и опять же волки могут с Гайдуцкого холма или Беличьих гор пожаловать. На днях охотники ходили на волков, только ничего у них из этого не вышло, — приврал Гайтаня, потому что, еще находясь в Лозене, рассчитывал провести эту ночь в Камено-Поле у двоюродного брата жены, который хотя и не был богат, но ради такого гостя не ударит лицом в грязь.
Сани остановились перед общиной. Лиляна, пугливо оглядываясь, вылезла из саней и стала бить ногой о ногу, чтобы хоть как-то согреться. Акушерка вошла в помещение.
— Если за полчаса не закончите, возвращаемся завтра утром, — повернулся Гайтапя к Лиляне и стегнул лошадей.
Лиляна пошла в сторону кооперации. Она не знала, где живут Слановские, и решила спросить об этом первого встречного.
Из магазина вышла сгорбленная старушка, держа в одной руке конверт, а другой опираясь на кривой посошок. Лиляна подошла к ней. Старушка с удивлением посмотрела на девушку, недоумевая, зачем она приехала сюда в такую непогоду.
— Бабушка, — обратилась к ней Лиляна, — где живет Бойка Слановская?
— Кто, кто? Слановская? — переспросила она, хотя хорошо поняла, о чем ее спросила Лиляна.
— Да, Бойка Слановская, — уже громче повторила Лиляна, решив, что бабушка глуховата.
— Соседи мы с ними, дочка, пойдем, я тебе покажу. — И она медленно пошла по тропинке.
Вышли на широкую улицу. Не прошли и сотни шагов, как из кривой поперечной улочки, спускавшейся к Осыму, показались две коровы и теленок. Позади них шел пожилой крестьянин с обвисшими усами, одетый в белый с заплатами кожух, держа под мышкой длинный шест. Теленок, подгоняемый ветром, бежал по тропинке и мотал головой с едва пробивающимися рожками.
— Эй, Митьо, бычок того и гляди бодаться начнет! Чего это он ко мне направился? — Старушка сошла с тропинки и прижалась к плетню из старых, прогнивших прутьев.
— Не бойся, бабушка Луканица, не такие уж страшные у него рога, чтобы его бояться! — громким басом сказал мужчина.
Луканица подождала, пока Митьо Ганин поравняется с ней.
— Эта девушка ищет Бойку. А я увидела тебя и подумала, может, она у вашей Русалины.
— Бойка дома, я ее совсем недавно видел во дворе.
— Ну и хорошо! А то что ж ей зря снег-то топтать по такой погоде? Как с цепи сорвался этот ветер. У нас сегодня вторник, значит, только к пятнице теперь утихомирится.
— Там, на небе, знают свое дело, бабушка Луканица, — усмехнулся мужчина, слушая причитания старушки, и, повернувшись к Лиляне, спросил: — Откуда будете, красавица, если не секрет?
— Из Лозена, — ответила Лиляна и застенчиво опустила глаза, как будто этот человек был посвящен во все ее тайны.
— А вы не из Земледельческого союза молодежи? — продолжал он расспрашивать.
— Нет, — ответила Лиляна, еще больше смутившись.
— Ох, чтоб они провалились, все ваши партии, чтоб им пусто было! — бормотала себе под нос бабушка Луканица. — Если и женщины стали заниматься этой проклятой политикой, то дело плохо.
Старушка остановилась возле маленькой, покосившейся калитки. Сойдя с тропинки, она повернулась к Лиляне!
— Митьо тебя проводит, он Бойкин дядька.
— Спасибо, бабушка, — кивнула головой Лиляна и пошла дальше.
— Что пишет солдат? — спросил у Луканицы Митьо Ганин, оборачиваясь.
— Целую неделю нет никакой весточки! — попыталась перекричать ветер старушка, стоя у калитки. — Если и сегодня письма не будет, не знаю, что буду и делать. Пойду к Кристине погадать на бобах или на муке.
Митьо Ганин громко рассмеялся.
— Смеешься, Митьо, не знаешь ты, что у меня сердце кровью обливается. Не хочет писать, осел такой. Ваш-то Киро пишет? Со вчерашнего вечера не видела Бойку.
Митьо что-то ответил, но ветер отнес часть его слов, и Лиляна, обернувшись назад, краем глаза увидела, как бабушка Луканица медленно вошла к себе во двор.
Митьо Ганин остановился перед дощатой калиткой. На ней только на двух верхних гвоздях держался кусок черного сатина, давно потерявшего свой цвет. На нем осталась только половина креста из пришитых белых ленточек и наспех вырезанные из белого материала буквы «ВП». Лиляна знала этот обычай: в селах после смерти близких на пороге дома прибивали черный креп с буквами «ВП», что значит «Вечная память», а под ними вышивали сокращенное имя покойника.
Митьо сильно толкнул калитку и указал глазами: