Сегодня у Цекова было много работы. В этот базарный день из сел к нему пришло много клиентов. Торопясь закончить все дела, он несколько раз бегал в суд, к нотариусу, три раза входил в зал заседаний. И только к вечеру, падая от усталости, он задержался в конторе, с удовольствием выпил чашечку кофе и решил просмотреть письма и газеты.
Последним ему попался конверт без подписи, почерк показался знакомым. Такими крупными буквами и так четко писала жена ветеринарного фельдшера, находившегося на пенсии, их соседка, с которой их отношения несколько лет назад перешли всякие границы: они оспаривали около двадцати квадратных метров земли, где находились дворовые постройки. Содержание письма подействовало на него как внезапный, неожиданный удар.
«Господин Цеков!
Посмотрите лучше вокруг себя. Ваша красивая женушка очень Вам верна… Вам везет. Когда офицеришка уедет от вас, он будет вспоминать о Вас с благодарностью. Ведь Вы ему не мешаете. Оставьте сучку вилять хвостом. Но будьте осторожны, когда находитесь среди людей, чтобы не забодать кого-нибудь своими рогами».
Вначале он бессознательно смял письмо, но вдруг ему стало больно и обидно, как будто весь город знает о его позоре, а он узнал об этом последним.
Минуты две он постоял неподвижно. Потом медленно расправил письмо, разгладил его края и положил в портфель.
Домой он пришел рано. Раина поджидала его на скамейке под навесом, образованным виноградными лозами. Ничего не зная о письме, она решила поласковее поговорить с мужем, чтобы отвести его подозрения. Женское чутье и инстинкт подсказывали ей, что если сейчас Цеков ничего не подозревает, то рано или поздно он начнет страдать и ревновать ее.
— Что с тобой? Ты не болен? — спокойно спросила она, когда он грузно опустился на скамейку и посмотрел на нее мутным, блуждающим взглядом.
— Ничего, — ответил Цеков и опустил глаза.
Она помолчала немного и, отложив в сторону вязанье, обхватила голову руками.
— Я теперь поняла, что без тебя мне не справиться даже с самым пустяковым делом в доме. Скажи мне, дай совет, что сделать, как выдворить этого простака. Чтоб пусто было тому, кто привел его к нам в дом!
Цеков был начеку, но молча и сдержанно слушал. А Раина все с той же озабоченностью продолжала:
— К тому же он неряшлив. Мне противно даже проходить мимо его комнаты. И по всему видно, что он и жену свою готов сюда привезти. Только этого нам и не хватало. Весь дом провоняет от этой грязной деревенщины.
— Не знаю, ты же ему сдала комнату. — Только теперь Петр Цеков поднял глаза от земли, а когда вспомнил о своих сомнениях и страданиях, почувствовал себя каким-то обезоруженным, но на всякий случай решил сказать: — Зачем оскорбляешь человека? Я не замечал, чтобы он был таким уж неряшливым. Когда ты ему сдавала комнату, разве не спрашивала его, есть ли у него семья?
— Чего там спрашивать? Привел его фельдфебель, Муж Сийки-вязальщицы. Входят в дом, даже не спрашивают, сдаю ли я комнату, как будто мы для них этот дом построили… Ты ведь адвокат, придумай что-нибудь. Мои нервы уже не выдерживают одного вида этого простака.
— Чего ты хочешь от меня? — спросил Цеков спокойнее.
— Людям помогаешь, подумай и о себе, найди способ избавиться от него. Да и нет расчета держать его, лучше пустить двух учениц — и за наем больше возьмем, и компания у меня будет, когда тебя нет дома. К тому же они почище этого будут. А этот весь дом провонял.
— Ты его пустила, ты его и выгоняй, — ответил Цеков, внутренне довольный, чувствуя, как его душевное равновесие медленно возвращается.
— Ах вот оно что? — Она посмотрела на него, всем своим видом стараясь показать, что она задета. — Если я тебе так опротивела, скажи, буду знать, что у меня нет мужа, который бы позаботился обо мне. Сегодня эта мерзавка, — показала она на соседку, — опять бросила три-четыре кирпича в клумбу с цветами. Сообщи в милицию, пусть ее туда вызовут, а не то я сама доберусь до нее. Она видит, что ты молчишь и не обращаешь внимания на ее проделки, так совсем взбесилась. Знаешь, что она на днях говорила о тебе Сийке-вязальщице?
— Что?
— Говорила, что видела, как ты более получаса любезничал с этой потаскухой, секретаршей судьи.
Раина лгала. Никто ей ничего не говорил. Просто она ходила как-то на рынок и случайно увидела мужа, разговаривавшего с секретаршей судьи, но нарочно зашла в магазин и пробыла там до тех пор, пока он не вернулся к себе в контору. Этот случай она решила использовать потом и разыграть сцену ревности.