Додев остановился около дверцы автомобиля и бросил беглый взгляд во двор школы. Игнатов, перепоясанный ремнем с портупеей, четко чеканя шаг, приближался к нему. Додев молча выслушал его рапорт и направился легкой для его возраста походкой во двор школы.
Затем все трое закрылись в канцелярии роты.
— Поручик Игнатов, что вы скажете о настроении в роте? — спросил Додев, прищурив глаза.
— В целом настроение хорошее, господин полковник.
— Честно?
— Готовы выполнить любой ваш приказ!
— И солдаты тоже?
— Так точно!
— Пойдут за вами до конца?
— Так точно! — с небольшой запинкой ответил Игнатов. — До настоящего времени в роте не замечено никаких коммунистических настроений.
— Но можно ли гарантировать, что их не будет и в дальнейшем?
— Так точно, господин полковник, — убежденно ответил Игнатов.
— Если бы так, — многозначительно усмехнулся Додев. — Где подпоручик Слановский?
— Дал ему увольнение на один день. У него больна мать.
— Какие меры приняли в отношении его?
— Жду ваших указаний, господин полковник.
Наступила тягостная тишина. Все трое задумчиво смотрели перед собой. В ветках ореха подрались два воробья. Один погнался за другим, и тот ударился в стекло открытого окна. Додев поднял голову:
— Значит, Игнатов, вы ждете моих указаний? А если бы я вам приказал отрезать ему голову, вы сделали бы это, не колеблясь ни минуты?
Игнатов сконфуженно молчал. Додев продолжал все так же язвительно:
— Вы очень ошибаетесь, если думаете, что это доставит радость и удовольствие вашему командиру полка. Мне и нашей нации нужны головы, которые крепко сидят на плечах. И если вы не смогли припереть его к стене, вина в этом только ваша!
— Господин полковник, разрешите доложить…
— Потерпите еще немного, Игнатов, — Додев сделал нетерпеливый жест, — я хочу, чтобы вы правильно меня поняли. Верю, что вы самым добросовестным образом постарались включить Слановского в карательную группу. Но я также уверен и в том, что вы это сделали так, что не только он, но даже самый закоренелый преступник не пошел бы с вами. Согласитесь, без какой бы то ни было подготовки вы даете ему оружие и хотите, чтобы он расстреливал близких и знакомых ему людей. И я бы на его месте не сделал этого. Не забывайте никогда простую истину: человек всегда становится жертвой своих собственных слабостей. Мне нужно, и я буду требовать от вас сделать так, чтобы при первом же удобном случае руки Слановского обагрились кровью. Вот тогда он и сам будет искать возможности проявить себя.
— Слушаюсь, господин полковник.
Додев рукой показал ему на стул.
— Как население и солдаты воспринимают слухи об изменении положения и речь председателя совета министров Багрянова об изменениях в нашей политике?
Игнатов беспомощно пожал плечами, насупил брови, обдумывая ответ, и наконец сказал:
— До нас вообще не доходят никакие слухи, у солдат нет контактов с гражданскими.
— Сомневаюсь, поручик Игнатов! Не забывайте, что болгарин по своей природе политикан. Порой он не умеет застегивать штаны, но готов давать советы, как управлять миром.
— Господин полковник, доверенные мне люди пока ничего не слышали, поэтому и не донесли мне.
— Тем хуже для них, — кисло сморщился Додев. — Враг прибегает к очень подлым и коварным приемам, чтобы подорвать спокойствие народа и боевой дух армии.
— Виноват, господин полковник! — вскочил Игнатов и с глупым видом уставился на аксельбанты полковника.
Додев, снова махнув ему рукой на стул, продолжал:
— Зачем распускаются слухи о том, что между нашим правительством и русскими якобы ведутся переговоры о военных базах на Черноморском побережье, что обсуждается кандидатура коммуниста на должность главы дирекции полиции, что ожидается поворот в политике, и о многом другом? Вы понимаете, поручик Игнатов?
— Так точно, господин полковник! — опять вскочил с места Игнатов.
— Конечно, все это басни! — Додев поправил аксельбанты. — Мы остаемся до конца верны союзу с рейхом. Судьба Германии — это и наша судьба. Нельзя забывать, что только великая Германия готова гарантировать нам национальное объединение. Чтобы поднять дух населения и солдат, разъясняйте, что очень скоро наступит коренной поворот на фронтах. Будет пущено в ход новое тайное оружие, которое за два дня сметет весь русский сброд. Вам ясно, Игнатов?
— Так точно, господин полковник!
— Поэтому борьба с коммунистами не должна ослабевать, наоборот, она должна усиливаться. Будем их гнать и преследовать до тех пор, пока не уничтожим всех до единого.