— Ну а ты? — обернулся Додев к Геце. — Что скажешь о тех, которые в лес подались?
— Они не болгары, господин полковник.
— Почему? — с явным удовольствием задал вопрос Додев.
— Потому что продались за деньги нашим врагам!
— Да. Совершенно верно. Вы слышите, что говорит ваш товарищ? — Додев с довольным выражением на лице обернулся к молчавшей роте. — Очень хорошо, молодец! — с удовлетворением вскинул он голову.
— Рад стараться, господин полковник, — еще громче ответил Геца.
— Этот из моей разведки, парень что надо, — прошептал Игнатов на ухо Додеву.
Додев прошел еще несколько шагов между столами, довольный ответом Гецы, окинул взглядом солдат и решил, что должен им что-то сказать. Битый час они были вынуждены с досадой слушать давно известные вещи. Они ругались про себя, переминались с ноги на ногу. И облегченно вздохнули, когда Додев их освободил.
Додев зашел в сельскую управу и около часа держал там на ногах лозенского старосту. Ругал его за беспорядки, за слабое содействие, оказываемое Игнатову, в конце припугнул его областным начальником полиции. К двум часам дня машина Додева остановилась у ворот дома Николы Бейского, где его ждали на обед.
Бейский, с расстегнутым воротом и в жилетке, из карманчика которой свешивалась золотая цепочка от часов, появился на широкой асфальтовой дорожке и протянул руку Додеву.
— Добро пожаловать, господин полковник! О, вы совсем не стареете! Вы все тот же, каким я вас давно знаю.
Польщенный вниманием, Додев усмехнулся себе в усы:
— Господин Бейский, вы заставляете и меня ответить вам тем же. Вижу, вы здесь хорошо устроились, — окинул он взглядом дом и балкон наверху.
— Слава богу, господин полковник, не могу пожаловаться, пока у меня есть все: и здоровье, и достаток. Только бы все это сберечь. Я уж подумал, что вы не приедете. — Бейский вдруг сразу переменил тему разговора и обернулся к служанке, которая стояла у порога и ожидала распоряжений своего господина: — Марийка, угости ракией, неси закуски!
Додев снял фуражку, хотел повесить ее на гвоздь, вбитый в крайний кол, поддерживающий виноградник, но Манев фуражку у него взял.
Бейский за столом жестом показал девушке, что надо налить рюмки. Рука девушки дрожала от волнения, вызванного присутствием незнакомых людей. Бейский взглянул на нее из-под бровей:
— Дай сюда бутылку да позови Милко, пусть спускается. И сбегай к софиянцу, передай, чтобы сразу же шел сюда. Не забудь сказать, что другие гости уже прибыли.
— Мы запоздали, бай Кольо, вероятно, заставили и ваших гостей ждать больше, чем надо, — извинился Додев.
— Ничего, господин полковник, мой гость — свой человек. А-а, вот и инженер! — повернулся Бейский к дверям дома, в которых показался молодой полный мужчина, который медлительной походкой подошел к ним. — Милко, познакомься с гостями.
Милко Бейский подошел к столу, низко поклонился и с подчеркнутым достоинством представился Додеву.
— Две недели назад вернулся из Германии, — поспешил объяснить Никола Бейский, — там учится на инженера. Если все будет хорошо, на будущий год закончит.
— Ну, тогда можем надеяться, что узнаем много интересного о Германии от господина инженера, — заинтересованно проговорил Додев.
Польщенный вниманием к его внуку, Бейский взял рюмку и, подняв ее на уровень глаз, предложил:
— Выпьем, господин полковник, за ваш приезд, пусть в самые тяжелые времена нам будет так, как сейчас.
— Дал бы бог, бай Кольо, — ответил Додев. Он отпил из своей рюмки и ахнул от восторга: — О, это что-то особенное!
— Это ракия, настоянная на травах, господин полковник, — усмехнулся польщенный Бейскпй. — Ее рецепт знал только один человек — игумен Троянского монастыря, спаси бог его душу. Держу ее только для самых дорогих гостей.
Маленькая собачонка с лаем бросилась к калитке, где появился Банков, в белом костюме, в расстегнутой синей шелковой рубашке, с веселым и самодовольным выражением лица.
— Пожалуйте, господин Банков, — приподнялся Бейский, освобождая ему место между Додевым и Игнатовым.
С лица Банкова не сходила наигранная профессиональная улыбка.
— Хорошо, господин полковник, что вы решили нас навестить! Как видите, у нас все есть, — указал он на накрытый стол. И сразу же стал центром внимания, потому что обладал редким, качеством легко заводить знакомства и одновременно располагать других к себе.
Начался обед. Сначала разговор шел о том, о сем, но после первых бокалов вина традиция не была нарушена: все окунулись в глубокий омут политики.