Он вышел в коридор. Около пирамиды с оружием суетилось несколько солдат. Слановский молча кивнул Луканче.
— Найди Йордана и скажи ему, чтобы зашел ко мне, — вяло проговорил он и медленно притворил дверь…
Когда Йордан вошел в канцелярию, Слановский не поднялся с кровати, а только указал ему на стул. Закурил новую сигарету и лишь после этого спросил:
— Гецы, Кынды и Наско поблизости нет?
— Нет, все во дворе. Фельдфебель меняет сапоги. Что с вами, вы не больны?
— Ох, если бы так! — тяжело вздохнул Слановский.
После короткой паузы он с трудом приподнялся на кровати. Обхватил голову руками, будто хотел что-то припомнить, и затем упавшим голосом рассказал Йордану все, что с ним произошло час назад. Закончив рассказ, он подал ему пакетик с патронами.
— Вот так да! — изумленно скривил губы Йордан. — Со мной уже пытались проделать такую же штуку, — лукаво подмигнул он. — Дали мне патроны, говорят: «Береги». Я, конечно, сразу же увидел, что в гильзах нет пороха…
— Откуда ты знаешь? — недоуменно спросил Слановский.
— Такие же патроны были, — кивнул Йордан головой. — Если хотите убедиться, что это так, вытащите одну пулю и увидите, что из них специально высыпали порох.
— Скажи мне, как ты думаешь, есть у них какие-нибудь серьезные доказательства против Лиляны?
— Вряд ли, — неопределенно повел плечами Йордан, — но что стоит их выдумать, если они решат кого-либо убрать?
Слановский поднялся. Подошел к дверям, прислушался. Приоткрыл дверь и осторожно выглянул в коридор, после этого медленно приблизился к Йордану, положил ему руку на плечо.
— Сам видишь, что я впервые попадаю в такое сложное положение. Только сейчас понял, что это дело мне не по плечу. Как выпутаться, чтобы не пострадала эта девушка?..
В коридоре послышались чьи-то голоса и топот ног. Йордан отдал пакетик Слановскому и быстро, на цыпочках снова вернулся к двери. Фельдфебель Станков и унтер-офицеры строили солдат для осмотра оружия.
Йордан почти шепотом сказал:
— Предупредите ее, она откажется. А ему верните «подарок». Потом подумаем, как лучше это сделать…
После обеда время, как назло, тянулось медленно и тоскливо. До самого наступления сумерек нервы Слановского были натянуты до предела.
На главную улицу вышла молодежь, но он, надеясь увидеть среди них Лиляну, напрасно искал ее среди прогуливающихся, все время беспокойно посматривая на часы. До наступления комендантского часа оставалось еще тридцать минут. «Как назло, занялась делами дома!» — с тревогой думал Слановский.
В конце концов он не вытерпел, быстро перешел по мосту через Осым, свернул на соседнюю улочку и остановился возле ее дома на том месте в зарослях акации, где они почти каждый вечер прощались. Окно Лиляны светилось.
Вскоре свет в комнате Лиляны погас, тихо скрипнула дверь. Легкой походкой девушка сошла по ступеням в переднюю.
Прошло еще минут двадцать. Запоздавшая парочка остановилась у стены кустарника по другую сторону улики. Время от времени до его слуха доносился тихий шепот и приглушенный девичий смех. Он устал от бесконечного ожидания.
Сельский колокол давно уже оповестил о наступлении комендантского часа. Кирчо бессознательно вышел из-за акации и поплелся по улице. Несколько раз он останавливался и украдкой посматривал назад. Впереди показались мужчина и женщина. Заметив человека в военной форме, оба нерешительно остановились, взялись за руки. Он отвернулся от них, ему стало еще обиднее и мучительнее: люди боялись его. Мужчина и женщина заторопились вниз по улице…
Расстроенный и встревоженный, он вернулся в школу. Но и здесь ему не сиделось на месте. Казалось, этой ночью он сойдет с ума.
Время приближалось к одиннадцати.
Село уже спало. Стояла спокойная летняя ночь. Мягкий лунный свет заливал улицы и дома.
Слановский снова вернулся на старое место. Окно Лиляны светилось. Занавеска была опущена. Вдруг чей-то силуэт мелькнул за окном и тут же исчез. Слановский тихо свистнул. Немного подождал. Лампа погасла. Он обрадовался, что она услышала его, и с трепетом и радостью стал ждать, когда она выйдет. Время тянулось мучительно медленно. Он подумал, что она его не поняла. Снова свистнул. Ничего. В тишине послышались осторожные далекие шаги. Вздрогнув, он оглянулся по сторонам. В конце улицы появился силуэт человека. Слановский присел и бесшумно скрылся за кустами. Он почувствовал, как краснеет от обиды и стыда. Незнакомец несколько раз осторожно останавливался, оглядывался по сторонам. Затем приблизился к дверям. В руке он что-то держал, а на спине выделялось нечто похожее на ранец или узел. Только теперь Слановского, как горящим углем, обожгла боль сомнения. Не было ли у Игнатова оснований? И не был ли он прав?