Под тенью соломенной шляпы непринужденно улыбался четырнадцатилетний босой мальчишка с густыми взъерошенными волосами и карими, живыми, не по возрасту серьезными глазами.
— Моему коню не угнаться за вашим, господин капитан, — повысил он Игнатова в звании. Ему казалось, что Игнатов хочет пошутить с ним. Но тот окинул парня холодным, мутным взглядом и молча кивнул ему головой, чтобы он следовал за ним, потом медленно обернулся к Слановскому, который шел в двадцати шагах от него.
— Слановский! — подозвал его Игнатов, прищуривая от солнца глаза.
— Слушаю, господин поручик, — поравнялся с конем Слановский.
— Ты знаешь его? — Игнатов кнутом указал на мальчишку.
— Нет.
— А тебе не кажется, что он подослан?
— Этого я не могу знать, но не думаю.
Шагов через двадцать Игнатов повернул коня и пересек дорогу Слановскому.
— Кончай с ним, отправь к святому Петру!
Слановский продолжал молча ехать. Мальчик ничего не слышал из их разговора и не подозревал, что Игнатов уже отсчитал последние минуты его жизни. Он продолжал ехать во главе колонны, с любопытством разглядывая солдат, и все так же добродушно и непринужденно улыбался.
Раза два или три Марин и Кутула подавали ему знак рукой, чтобы он остался сзади, но он их не понимал и продолжал ехать по дорожке вдоль кювета.
Конь Игнатова рвался вперед. Игнатов остановил его. Снова подождал, когда Слановский поравняется с ним, и, нагнувшись через гриву и натянув узду, сказал суровым голосом:
— Я вам говорю, подпоручик Слановский! Вы поняли мой приказ?
— Вы шутите, господин поручик?
— Я? Да, шучу, если вам так хочется.
Слановский замолчал. Игнатов продолжал говорить, все так же свесившись через гриву коня:
— Это вы до сих пор шутили со мной, господин подпоручик Слановский, но не думайте, что я что-то забыл или простил вас. Я буду удовлетворен только в том случае, если вы представите доказательства своей преданности. Мне осточертели ваши пустые обещания!
— Нет, я не могу, — нервно затряс головой Слановский. — Оставьте его! Что вам нужно от этого ребенка?
— Ребенка? — озверел Игнатов. — Из-за таких, как он, мне не смыть позора и унижения! А ты не прикидывайся таким наивным. Сообрази, — указал он кнутом на пустое поле, — что ему здесь надо? Кругом нет ни одной живой души.
— Вы еще и голоса его не слышали, а уже вынесли ему приговор. Допросите его хотя бы…
Игнатов злобно скрипнул зубами:
— Уж не думаешь ли ты, что это случайно взбрело мне в голову? Бандиты как раз таких, как он, и используют, в качестве разведчиков, потому что они не вызывают подозрений. Вот они и суют всюду свой нос, вынюхивают. Оголяют наши тылы и фланги. Может быть, через час-другой бандиты узнают, куда и мы направляемся, сколько у нас людей. Он сегодня же ответит за исчезнувший ротный пулемет. Посмотри только — живой души вокруг нет! Если ты и сейчас откажешься, то я поставлю тебя на место, которого ты заслуживаешь. Тебе ясно? Который час?
— Два.
— Объявляй привал!
Слановский отстал от коня Игнатова. Побледневший и расстроенный, он дал знак роте остановиться. Солдаты повалились на землю по обе стороны шоссе.
Кында побежал вперед, подхватил поводья и стал прогуливать коня Игнатова по обочине дороги.
Мальчик на ослике поравнялся с Игнатовым. Ловко соскочил на землю. Вместе с Игнатовым они прошли еще шагов десять. Слановский с болью в сердце смотрел им вслед.
— Что, конспиратора поймали? — язвительно спросил кто-то.
— Все может быть, теперь не знаешь, кого и бояться, — злобно ответил Геца.
— Смотри не угоди в какую-нибудь яму, — процедил Кутула.
— Ты что, этого ждешь? — оскалился Геца.
— А я тебе не ровесник, — сощурился Кутула и взял в руки камень. — У тебя зуб на всех, только посмотрим…
— Ты что, запугиваешь?
— Довольно, — подал голос Слановский. — Отдыхайте.
Несколько человек одновременно позвали его:
— Господин подпоручик, вас зовут!
Слановский встал и пошел к Игнатову медленным, усталым шагом. Вдруг по его телу пробежала холодная нервная дрожь. Он увидел, как Игнатов бьет мальчика по голым локтям, держа в левой руке пистолет. Когда Слановский приблизился к ним, он услышал шипящий голос Игнатова:
— Говори, куда идешь?
Мальчик поднимал локти вверх, защищаясь от Игнатова, и о чем-то умолял его. Но Игнатов, не слушая мальчика, продолжал бить его.
— Ты, ублюдок, слышишь, о чем тебя спрашивают? Говори, не то прикончу на месте!
Мальчик всхлипывал: