Незаметно проходили годы в служебных заботах. Он часто повторял, что веревка его жизни накручивается, но взамен этого в его руках тяжелели золотые наполеоны и старинные золотые монеты.
В ту ночь, когда Красная Армия вступила на болгарскую землю, он решил исполнить давно обдуманный им план бегства. Он заблаговременно подготовил для себя все необходимые документы. Надел форму мобилизованного капитана, а под подкладку и в подметки военных сапог спрятал часть своего золота. Он приказал шоферу, чтобы машина ждала его перед управлением в полночь, и не забыл напомнить ему захватить несколько запасных канистр. Ангелов, привыкший всегда держать окружающих его людей в неведении и таинственности, рассчитывал перебраться ночью через Балканы и к полудню добраться до окрестностей одного пловдивского села, откуда «свой» человек проводит его к турецкой границе.
Но на этот раз судьба посмеялась над ним. Люди, которых еще до вчерашнего дня он держал в своих руках, против которых направлял все свои силы, этой ночью не только удивили его, но и опередили. Еще с вечера отряд Чугуна и вооруженные боевые группы словно железным кольцом оцепили город. В полночь они захватили здание областного управления, почту, вокзал, полицейские участки. В тот момент, когда Ангелов садился в машину, три пары крепких рук стиснули его плечи, прямо перед собой он увидел дуло пистолета. Оказывать сопротивление было бессмысленно. Ему и в голову не могло прийти, что так бесславно замкнется его многолетний кровавый круг.
В последние дни положение Данчо Данева в отряде серьезно укрепилось. Вокруг него рассеялись все сомнения. Оправдывая доверие товарищей, Данев действовал дерзко и смело, легкомысленно играл со смертью и жизнью, и всегда ему сопутствовала удача.
Как только захватили областное управление, Данчо начал там распоряжаться. Он по-деловому и с практичной распорядительностью отдавал приказы, как будто долгие годы занимался делами управления.
Около полудня Данчо совсем случайно узнал, что Цено Ангелов задержан, этой ночью и теперь находится в одной из камер вместе с другими схваченными полицейскими агентами. Он сразу же приказал, чтобы Ангелова привели к нему наверх. Перед бывшим кабинетом Ангелова на пост встал Йордан.
— Никого не пускать без моего разрешения! — приказал ему Данчо, пропуская Ангелова впереди себя и запирая за собой дверь.
Без ремня и портупеи, в скрипящих сапогах, Ангелов с испуганным и вялым выражением на полном лице выглядел каким-то жалким и смешным. И несмотря на серьезность и напряженность момента, Данчо хотелось рассмеяться. Ангелов с трудом расстегнул воротник куртки, врезавшийся в его толстую шею. Он скривил свои обветренные губы в жалкой улыбке, которой хотел сказать: «Мы опять встретились, но только поменялись ролями. Ты жив благодаря мне, теперь твоя очередь мне помочь. Я знаю, это возможно, надо только проявить желание».
Он хотел сесть, но Данев сурово посмотрел на него.
— Я тебе не разрешил садиться, — сказал он.
Ангелов сделал шаг назад. Улыбка медленно сползла с его испуганного лица. На лбу выступили крупные капли пота. Минуту или две они стояли молча один против другого: арестованный и его вчерашняя жертва. Они не верили друг другу и не рассчитывали на помощь. Но один из них был не только обречен, но еще и опасен, потому что мог проговориться. И только Ангелов в расчете на этот страх и опасения со стороны Данчо все еще сохранял какую-то смутную надежду. Он первым нарушил молчание.
— Что думаешь делать? — тихо спросил он.
— С тобой, что ли? — Данчо, слегка прищурившись, вытащил свой пистолет.
— С нами…
— Кто, кроме тебя и Костова, знает?.. — прервал его Данчо.
— Никто.
— Лжешь! Не забывай, что у нас мало времени. Сюда в любой момент могут войти.
— Поверь мне, только мы двое, — с трудом проглотил слюну Ангелов.
— Где скрывается Костов?
Ангелов тяжело вздохнул:
— Позавчера он ушел из Никопола вместе с немцами. Мы послали его туда по служебным делам.