Слановскому очень хотелось пить, губы его потрескались. К нему осторожно приблизился Марин и доложил, что патроны уже на исходе.
Прошло более двадцати минут, а Сава все не возвращался. Осколками снаряда убило двух солдат из третьего взвода.
Прибежал запыхавшийся Сава. Он схватил за локоть Слановского и, с трудом переводя дыхание, доложил:
— Господин подпоручик, нам высылают подкрепление…
Глава третья
Данчо Данев ревниво хранил показания генерала Янева. Какие только планы и проекты не мелькали в его голове! Но он не мог себе простить, что проявил легкомыслие и сообщил Розову о своем намерении по дороге ликвидировать генерала Янева.
Он окончательно убедился, что один только Яиев имеет доступ к его тайне, и решил, что настало время прервать эту нить, чтобы его тайна не стала случайно известна и другим.
По предложению и настоянию Данева Янев и еще некоторые арестованные были перемещены в тюрьму.
В это утро Данев решил судьбу Янева. Он сообщил Санди, что направляется в тюрьму. Запихнув в свой портфель показания Янева, он сказал шоферу, чтобы тот ехал. Ночью прошел дождь. Холодный восточный ветер поднимал в лужах рябь, низко над землей неслись тучи. От этого Даневу становилось особенно не по себе.
В тюрьме его встретили с раболепным покорством, к чему он приучил своих подчиненных. В глазах всех Данчо был бесстрашным, смелым партизаном, твердым и последовательным руководителем милиции и следователем.
— Пырван, — обратился он повелительным тоном к директору тюрьмы, — для допроса одного типа надо освободить комнату.
— Сию минуту, товарищ Данев, — ответил Пырван.
— Слушай, я ещё не кончил, — поднял руку Данев. — Я очень устал. Скажи, чтобы меня не беспокоили. Истопите хорошо печку, а то меня что-то знобит и ломает. — Он сунул руку в карман и вытащил пачку смятых банкнот. — Пошли кого-нибудь купить сигарет.
Пырван взял деньги и негромко спросил:
— Какую же комнату вам предоставить? Может, спуститесь вниз?
— Хорошо, можно вниз, — согласился Данев. — Скажи, чтобы там натопили печь и привели туда генерала Янева.
— Понятно, товарищ Данев. Минут через десять все будет сделано.
Когда Данев вошел в кабинет, в печке уже весело плясал огонь. Он разделся и сел за стол, снял со стола исписанный цифрами лист картона, сердито смял его и бросил на пол.
В дверь кто-то постучал.
— Войдите! — ответил Данчо.
Дверь скрипнула, и показался милиционер с кротким выражением лица.
— Товарищ Данев, к вам доставили арестованного.
— Хорошо. Будь за дверью и никого не пускай ко мне.
— Понятно! — Милиционер пропустил в комнату Лиева, хлопнул дверью, и его шаги удалились к другому концу коридора.
Лицо Янева припухло от сидячей жизни, от сырости каменных стен и цемента. Он ждал, стоя навытяжку. Облизнул языком нижнюю, чуть отвисшую губу, с трудом глотнул в ожидании первого вопроса. Это была его вторая встреча с Данчо Даневым. Сначала Янев очень боялся, и потому стремился скрыть некоторые случаи из своей жизни и службы. Однако впоследствии, когда силы его были уже на исходе, он стал рассказывать обо всем, что знал и помнил. С каждым днем, проведенным в тюрьме, его все больше охватывало отчаяние. Он совершенно опустился, стал совсем безвольным. Долгие и однообразные ночи в тюрьме были невыносимы. И если еще недавно его единственным удовольствием были прогулки на велосипеде, то теперь уже и это не могло бы отвлечь его. Иногда у него мелькала мысль о самоубийстве, но глубоко в душе он страшился смерти. Какая-то смутная надежда, что рано или поздно он выйдет из этого ада, все еще поддерживала его.
— Генерал Янев, — обратился к нему ровным, спокойным голосом Данев, доставая одновременно из папки бумаги с его показаниями, — вы достаточно умный и рассудительный человек. Отдаете ли вы себе отчет, за что вас задержали и за что будут судить?
— Да, — проглотил слюну генерал, и нижняя губа его задрожала.
— Надеюсь, что полтора месяца — достаточное время для осознания всех своих ошибок и преступлений перед народом.
— Господин следователь, я все рассказал о себе, — умоляющим и измученным голосом ответил Янев.
— Все ли? — Данев остановил на нем свой холодный взгляд.
— Да, все полностью, клянусь вам!
— Нет, — вздохнул Данчо, — осталось еще кое-что. Мы старые конспираторы, и от нас ничего нельзя скрыть. Это ваши показания, не так ли? — указал он на исписанные страницы.