— Очень, — говорит она, нет, практически молит об этом.
Я прижимаюсь к ней так сильно, что кажется, впитал её запах каждой порой своей кожи.
Наши потные тела трутся друг о друга. Стоны сливаются в унисон. Я мну её грудь ладонью, теребя сосок указательным пальцем. Через несколько минут Аська охнув, кончает, содрогаясь, пульсируя так, что следом за ней кончаю и я.
Девушка тяжело дышит, размякнув в моих руках. Мы падаем на кровать. Она прижимается ко мне спиной, устроив мою руку у себя на животе.
— Знаешь, я тут подумала на досуге, я и правда не пойду больше ни на какие свидания.
Сдавленный смешок вырывается из моего рта, попадая чётко в цель.
— Чего ты смеёшься? — она ведёт головой, моё дыхание щекотит её шею сзади.
— И почему вдруг передумала?
— Во всем виноват твой пирсинг. Кажется, я влюбилась в него.
Я понимаю о чем она.
— А мой пирсинг, кажется, влюбился в тебя. Вы идеальная пара, детка! — смеюсь в конце своей нелепой фразы.
— Ты тоже так считаешь?
— Агхм, — хмыкаю согласно в ответ.
Глава 18 — Ревность, бывший и прочие прелести
Он, кажется, мне в любви признался? Точнее нет, не так, первая начала я, а он вроде как, согласился?
Естественно я отказалась от всей этой затеи со свиданиями. Единственное, что нужно было сделать, так это написать тем оставшимся извинительные сообщения и послать этот сайт к чёртовой матери. Кто бы знал, что единственным и самым привлекательным претендентом на мою руку и сердце окажется смущенная какашка?
Шустов мне нравится. Он мне правда нравится. Он волнует меня, забавляет и возбуждает.
Кто бы знал, что за несколько дней я вот так погрязну в этом … каким это словом назвать, а? Омуте? Нет, ну какой это омут? Омут только в любовных романах написанных тяжелой женской рукой могут быть. Трясине? Нееее, тоже не тот вариант. Шустов — это не «трясина», это прям какой-то клубок эмоций, желаний и дикой страсти.
Только Родя умеет улыбаться так, трусикослетательно. Только Шустов может посмотреть так, что ты нервно закусываешь губу, мысленно молясь всем богам, чтобы он прикоснулся. Только он обладает такой хрипло интонацией, что просыпается во время секса, что ты заводишься ещё сильнее.
— О чем задумалась? — спросил мой шеф, когда я зависла на рабочем месте с пустой чашкой в одной руке и полотенцем в другой.
— Вот скажите мне, — начала я и повернулась, вперив в шефа свой взгляд, — Может ли человек влюбиться в лучшего друга за пару недель?
Усато-бородатый дядька долго изучал мою физиономию взглядом и выдал:
— Насть, ты бы чашку покрепче держала, а то хреново тучу посуды уже побили.
— Вот и я думаю, — согласно кивнула я, кусая щеку, — Надо крепче держать.
— Ага, — согласился он и скрылся за дверьми кухни.
— Привет, — раздалось справа и я повернула голову на вход.
— Привет-привет, — кивнула Валентину, пока тот вальяжной походкой направлялся в мою сторону, — Какими судьбами?
В кафе народу практически не было. Студенческий час пик ещё впереди, а остальная часть населения на работе.
— Был недалеко, решил зайти, проповедать.
— Ммм, — понятливо кивнула я, — Как твоя голубоглазая блондинка … Алиса, кажется? — я лукавила. Я прекрасно помню её имя и даже каждую мелочь её идеальной фигуры или лица.
Эта красавица из рекламы «идеальнаяматьеекожа», надолго врезалась в мою память.
— Всё хорошо, спасибо, — бывший пристроил свою задницу на барный табурет прямо напротив меня, — Как твои дела?
— Хорошо, — пожала плечами, натирая чашку. Что за черт? Почему во всех архиважных сценах, бармен обязательно должен что-то натирать?
— Ты изменилась, — он пристально вглядывался в моё лицо, и я испугалась, как бы он не просверлил во мне дыру.
— Нет, — покачала головой, взяла стопку салфеток и начала раскладывать по коробочкам, чтобы расставить на столах, — Я всё такая же. Может проблема в том, что ты не замечал меня ТАКУЮ раньше? — выделив нужное слово, спросила я.
— Может быть, — задумчиво протянул он.