— Почему ты расстался со мной?
— Потому что был придурком, — жмёт он плечами, — Мне казалось, что я могу ... найти лучше...
— Под стать тебе, — киваю ему, помогая сказать всё это своими словами, а не красивыми эпитетами.
Валя еле заметно кивает, не проронив и слова.
— Вот видишь. Поэтому напрашивается вопрос, а нужна ли я тебе была вообще, раз ты начал искать что-то другое?
Он по-прежнему молчит. Было бы странно, если он сейчас начал оправдываться. Так, сделал бы только хуже. Не знаю, нужно ли нам оставаться друзьями или хотя бы знакомыми. Наверное, да, ведь мы немало пробыли вместе, но я совершенно не хочу этого.
Родион появился неожиданно, словно знал где и с кем я нахожусь.
— Здраааасьте, — язвительно протянул он и бесцеремонно хлопнулся рядом со мной на стул. Причём сделал это так вальяжно и нагло, что даже я была удивлена, о чем намекнула ему взглядом, — Не помешал? — проигнорировал он меня.
—Шустов, не мог бы ты на пару минут оставить нас? Машка у бара, я сейчас подойду, хорошо?
Попросила я, причём я не вела так, как он. Добавив в голос немного нежности, я просто попросила его дать мне ещё пару минут, и потом мы может уйти.
— Я голоден, — вновь игнор, — Где все официанты?
Оглядевшись, он свистнул молодого парня белом фартуке.
— Что происходит? — спросила я, теперь уже полностью переключившись на Родю, забыв про Валика.
— Что? — Слишком уж наигранно выглядело его удивление.
— Я пойду, извини, что побеспокоил, — сказал Валик, вставая.
— Счастливо, Петрович, — отсалютовал очкарик и продиктовал официанту заказ.
Я молчала, прожигая взглядом дыру у Шустов чётко на правом виске.
Парнишка в фартуке убежал, и к нам подошла Машка, виновато поглядывая на меня.
Прошептав одними губами:
— Прости.
Это Машка успела сообщить Шустову, где я.
Ох ты, черт!
— Может быть, ты мне объяснишь, что происходит? — спросила я прямо.
Родька ерзал на стуле в ожидании заказа, будто его должны принести прямо сию же минуту.
— А что происходит? Я собираюсь поужинать, а потом мы поедем домой.
Я своим ушам не верила. Прямо сейчас Шустов упорно делал вид, что ни черта не произошло и весь этот концерт по заявкам вполне обычное дело.
— Что за сцену ты устроил? Ты хоть понимаешь, как это выглядело со стороны?
Машка, помалкивая, швыркала своим чаем. Вставлять сейчас хоть одну фразочку, было бы себе дороже.
Останавливаться на достигнутом я не собиралась и продолжила:
— Ты в первую очередь себя выставил полным придурком.
— Ох, теперь я ещё и придурок, — вспыхнул Родька, — А о чем ты тут с ним так мило общалась? Он же бывший, к которому ты, якобы, не собиралась возвращаться? — черкнув в воздухе кавычках пальцами, цокнул Шустов.
Я пребывал в самом настоящем шоке от того, что происходит с моим Шустовым. Моим! Как красиво звучит-то ... правда, вот теперь даже не знаю, как реагировать на то, что он вытворил.
— Ты ... ревнуешь, что ли? — озвучила я свои догадки, а Родька, как полагается мужчине, завёлся ещё больше.
— С чего ты взяла? ... нет ... было бы к кому ревновать.
С сомнением на лице, повела головой, переведя взгляд на Машку.
Подруга, пряча улыбку в кружке, сделала ещё глоток.
Вот только я не видела ничего смешного в этой ситуации. Родя поступил абсолютно неприемлимо. Со стороны это выглядело так, словно Отелло нашего времени, закатил сцену Дездемоне, то бишь мне. Но мало того, этот Отелло не хотел признавать то, что он абсолютно неправ.
— Ты ведёшь себя, как кретин! — выдала я, сложив руки на груди и глядя на него.
— А вот это уже интересно ... и почему это я кретин? — задал Родя встречный вопрос, — Пару минут назад придурком был.
— Ох, я позволю тебе быть и тем и другим ... а нет, можешь сам выбрать, подходящее для себя состояние ... могу ещё идиота добавить.
Меня просто несло и остановиться было трудно. Я даже не знаю, почему я завелась так сильно. Возможно, это Родька так влияет на меня, что всё эти изменения вводят в шок всех моих знакомых. Еще бы, ведь раньше я не лезла грудью на амбразуру в первых рядах. Зато теперь могу позволить себе слишком многое. Родька откупорил эту консервную банку со спрятанными эмоциями.