— Ты же понимаешь, что это невозможно, — вырвался у неё нервный смешок.
Но я продолжила, чтобы мы опять не вернулись к тем самым мыслям.
— Да, конечно понимаю. Для того чтобы набить кардиограмму Шустова, нужно сначала её сделать. Но нет, я хочу просто символику и нас уже трое, кто будет точно знать, чей удар изображён на рисунке.
— Интересная мысль, — кивнул Тёма, — Неужели настолько зацепил, что именно его ты хочешь изобразить на своём теле навсегда?
— Да, — твёрдо кивнула я.
— Татуировки с символикой своих партнёров достаточно серьёзная вещь и, к тому же, является постоянным напоминаем о том, что вы вместе ... или были вместе. Ты готова пойти на то, что будешь видеть её каждый день, в случае, если вы расстанетесь?
— Родька заставил моё сердце биться чаще ... именно он, и я хочу помнить об этом всегда! — ещё раз подтвердила я.
— Я тебя понял, — кивнул парень, и я уловила тень улыбки на его лице.
—Тёма, может быть это не совсем в вашем с Машкой стиле, но это я.
— Я не стану с тобой спорить, это твой выбор, — ответил он.
— Спасибо.
— Кажется, мы приехали, — сказал парень, вглядываясь в тёмную улицу.
— Здесь жутко и слишком тихо, — Машка поместила голову между нашими сиденьями, пытаясь углядеть хоть что-нибудь через лобовое стекло.
— Пойдём или будем сидеть? — спросила их, потянув руку к дверце.
— Пойдем, дом где-то неподалеку, если мне изменяет память.
Мы вышли из машины.
— Помните, что я говорил? Без геройства. Потому, что даже я не знаю, чего ожидать от Анны.
—Боже, Бабл, в этой атмосфере заброшенной деревни, где в домах водятся призраки, вместо миловидных бабушек, не нагоняй ещё больше. Мне итак, до усрачки страшно, — пихнула его Машка.
— И правильно, тебе и должно быть страшно, тогда инстинкт самосохранения сработает быстрее.
—Ой, иди уже ... показывай дорогу.
Мы пробирались по широкой дороге с наезженной глубокой колеёй. На улице стояли полуразвалившиеся деревянные домики. Мало где горел свет и тот был безумно тусклым, словно они не знали, что такое электричество и до сих пор использовали лучину, для того, чтобы хоть как-то подсвечивать помещение.
Редкие фонари, которые, кажется, были установлены ещё в советские времена, слабо освещали улицу тем, едким, жёлтым цветом, что и двор, из которого мы уехали час назад.
Экран мобильника мерцал цифрами "23:14", время близилось к полуночи, поэтому естественно, что на улице не было вообще никого.
Блин, насмотревшись ужастиков, кажется, что попала в какую-то проклятую деревню и сейчас из ниоткуда появится какое-нибудь чудовище и сожрёт нас всех.
Тьфу, господи, о чем думаю.
Осторожно ступала за Темой, Машка шла за мной. Старались не шуметь. Хотя из-за ветра, гуляющего в лесу неподалеку, наших шагов было практически неслышно. А вот шумевшая листва нагоняла ещё больше страху.
— Блин, только мне кажется, что я попала в какой-то "Зомбиленд"? — тихо спросила Машка.
— Не открывай рот, а то выдашь нас, — шикнула я в ответ.
— Не затыкай мне рот, это некрасиво, — нервно огрызнулась подруга.
— И я волнуюсь, Маш ... но давай будем по тише себя вести.
Тем временем мы подошли к жутко страшному захолустью, что на улице был самым последним.
Дощатый, покосившийся забор серого затхлого цвета еле держался. Кажется, что если я его пну, то он просто свалится на землю, поросшую дикими растениями.
Калитка была открыта и мы тихонько прошли.
— Нам повезло, что чертов фонарь тут не работает, — еле слышно проговорил Тёма и осторожно последовал дальше.
— Тем, аккуратнее, — шикнула Машка.
— Тут не предугадаешь.
Мы подошли к крыльцу. Первая доска, стоило только парню осторожно наступить, скрипнула, да так громко, что мы с Машкой вздрогнули.
— При всём желании не шуметь, мы себя уже выдали, — сказал Бабл, а потом наклонился ко мне и тихо дополнил, — Иди в обход, со двора есть ещё одна дверь.