Наблюдая за тем, как парни сворачивают лагерь, хотелось кинуться к ним, всё объяснить. Но, сделай я этот опрометчивый шаг, меня бы поймали и заперли в антимагической клетке. И, просидела бы я в ней до самого возвращения во дворец, где рвёт и мечет икру злющий дракон, упустивший свою суженную.
«Суженную», тьфу, слово то какое. Как будто, из девы всю душу вытрясли, и сидит она, вся такая суженная доходяга, у окна носки штопает и крестиком вышивает.
ТАК, СТОПЭ! НЕ О ТОМ НАСТЯ ТЫ ДУМАЕШЬ!
Это что же получается, я истинная для трёх магических существ?! Нет, я, конечно, понимаю, что у них тут на одну девчонку сто ребят, но я, то тут причём?! Не-а, так дело не пойдёт. Может оно и к лучшему, что мне пришлось спешно покинуть стаю. Как говориться, долгие проводы, лишние слёзы. А, тут, как неожиданно пришла, так неожиданно и ушла.
Теперь мне была прямая дорога в академию, здание которой я успела изучить вдоль и поперёк, за то время, как наладила поставку диких животных, из которых получались прекрасные фамильяры.
До начала нового учебного года оставался месяц, который я решила прожить в комфорте.
На заре нового дня в небольшой городишко, что расположился у подножья академического холма я входила в образе юной магини, списав образ с принцессы Мериды. Буйные, огненно-рыжие пряди, перехваченные атласной лазурно-голубой лентой, в тон платья, сплетённые в сложную косу, ловили в свои силки первые лучи солнечного дуэта. Белая кожа, тонкая, гладкая, разве что не сияла изнутри здоровьем и молодостью. Большие глаза с голубой радужкой в обрамлении чёрных ресниц, как и пухлые розовые губки, и слегка курносый носик, и щёчки, залитые нежным румянцем, притягивали взоры ранних пташек, что появлялись на улицах городка, раскладывая товар по витринам. Только и слышно было, как дифирамбы в мой адрес, отскакивая от старых каменных стен просыпающегося города, эхом проносились по узеньким улочкам, резонируя с каменной брусчаткой и арочными акведуками.
Не знаю, как там красота собралась спасать весь мир, но мне она помогла прекрасно устроиться. Часу не прошло, как я сняла прекрасную, светлую мансарду над пекарней с красочной вывеской «Сдоба от Лорейн». Само семейство потомственных пекарей занимало первый этаж. Второй этаж, что они сдавали на время учёбы состоятельным студентам, служил им дополнительным заработком.
Не скажу, что за этот год, скитаясь по лесам, я забыла, что такое ванна. Нет, на пути нашей экспедиции часто попадались постоялые дворы, где я откисала, часами не вылезая из лоханей, вода в которых магически подогревалась, долго оставаясь тёплой, ванная комната этой мансарды удивила меня своими масштабами. На лицо было применение пространственной магии в быту. Так, за относительно небольшую для этой местности сумму, я стала счастливой обладательницей мини-бассейна, который сливался и наполнялся за доли минуты. Стоит ли говорить, что этот мир потерял меня на добрые полтора часа. Я плавала. Просто лежала на воде, изображая морскую звезду. В общем, релаксировала, как могла. А, выйдя из ванной, благоухая аромомаслами, завалилась спать на нормальную, человеческую кровать. Да так и уснула с сырыми волосами.
Проснулась, когда на город опустились сумерки. Громко урчащий живот согнал меня с кровати, вынудив отправиться на поиски хлеба насущного. Подойдя к зеркалу в пустой гардеробной, убедилась в том, что созданный образ не претерпел изменений, быстро сплела непослушные пряди в объёмную косу, и, соорудив на себе лёгкое зелёное платье с рукавчиками-фонариками и пышной юбкой длинною в пол, спустилась на первый этаж.
– А, вот и наша красавица! – озвучила моё появление в столовой хозяйка дома – Лорейн.
– Проходи, дорогая! – подтолкнула она меня к столу. – Садись, где тебе удобно, – указала на два свободных стула.
– Добрый вечер! – поздоровалась я с домочадцами, пропахнувшими корицей и ванилью. Скромно, завернув за ухо непослушный локон, присела возле хозяйской дочери, которая выглядела ровесницей меня нынешней.
– Так, как звать нашу таинственную гостью? – улыбнулся мне хозяин дома, самолично нарезая круглую буханку хлеба.
– Аглая. Аглая Шиловская (да простит меня земная тёзка).
– А, я Рута, – представилась пышногрудая блондинка – копия своей мамы двадцатилетней выдержки. – Ты приехала поступать в академию?
– Да. Ты тоже? – улыбнулась ей.
– Как ты догадалась? – усмехнулась хозяйская дочка.
– Да у тебя на лице всё написано, – вторгся в наш диалог её младший брат, на фигуре которого ещё не отразились «прелести» бесконтрольного поедания сдобы. Белокурый мальчишка напомнил мне Гекльберри Финна. Такой же жилистый крепыш лет двенадцати от роду. – Спишь и видишь, как сгрузишь свои обязанности по дому и пекарне на мои плечи, – продолжал изливать он желчь на свою сестру.