– Поняла, – ответила, словно под гипнозом.
– Умница! А, теперь, давай на сцену, – подтолкнул меня Раш. И, я пошла.
Выйдя на центр сцены, застыв в столбе света, тихо запела песню, что целый день вертелась у меня на языке:
–Там нет меня
Где на песке не пролегли твои следы
Где птица белая в тоске
Где птица белая в тоске кружит у пенистой воды
Я только там
Где звук дрожит у губ желанной пристани
И где глаза твои стрижи
И где глаза твои стрижи скользят по небу пристально, – пропела я, отчётливо услышав проигрыш рояля, что придало мне сил продолжить свою песню в оглушительной тишине.
Там нет меня
Где дым волос не затуманит белый день
Где сосны от янтарных слез
Где сосны от янтарных слез утрет заботливый олень
Я только там
Где ты порой на дверь глядишь с надеждою
И как ребенок с детворой
И как ребенок с детворой ты лепишь бабу снежную
Там нет меня
Где пароход в ночи надрывно прогудел
Где понимает небосвод
Где понимает небосвод, что без тебя осиротел
Я только там
Где нет меня – вокруг тебя невидимый
Ты знаешь, без тебя ни дня
Ты знаешь, без тебя ни дня прожить нельзя мне видимо, – допев, смахнув с лица слёзы, дослушивая затухающий аккомпанемент клавиш, открыла глаза и чуть не упала в обморок.
НЕДОЛГО МУЗЫКА ИГРАЛА! – кажется, произнесла я вслух, ухмыльнувшись стоящим в пару шагов от сцены похитителям. В том, что они узнали меня, сомнений не было. Поэтому, я поспешила ретироваться за занавес.
– Настя, остановись! – прилетело мне в спину от Бенжамена, но ноги уже набрали обороты, а голова спешно соображала, в кого мне превратиться. Страх быть пойманной, барабанил пульсом по ушам. Паника явилась причиной тому, что я не сразу сообразила, в кого врезалась, оказавшись за кулисами. А, подняв голову, испуганно уставилась в лицо ирлинга.
– Ну, здравствуй, птаха, – усмехнулся Аскарий, защёлкивая на моём запястье широкий золотой браслет. – Считай, что ты долеталась, – поймал он меня за руку, которой я попыталась отбиться от него. Щелчок сомкнувшегося на моей руке наруча, словно сломал во мне что-то. Ноги подкосились, и я стала заваливаться на бок, но была поймана.
– Прости, птаха, – искренне сожалея, произнёс Тревер, метая «искры» в своего старшего брата.
Надежда погрузится в спасительный обморок, обломилась, но я продолжала прикидываться «дохлой мышкой». Когда же поняла, что вот-вот меня вынесут на вечернюю прохладу, попыталась сменить облик, представив себя летучей мышью, но чуда не произошло.
– Дай мне её, – перехватил меня Аскарий, забрав у Тревера. – Ну, надо же какая сильная иномиряночка нам досталась, – усмехнулся ирлинг. – В обмороке, с двумя антимагическими наручниками, а всё пытается перекинуться. Другой бы уже в стазис впал от потери резерва.
То, что я услышала, было последней каплей. Собрав всю силу и волю, я оттолкнулась от похитителя, и пока падала, умудрилась со всего маху зарядить гаду белобрысому пяткой в челюсть. Приземление Аскария было неудачным. Возможно, упади простой человек затылком на металлический крюк, что был вбит в землю, держа раму с софитами, что зависла над сценой, итог был бы летален. Но, это же ирлинг.
– Оставайся с братом, – приказала я растерянному Треверу, и скрылась с места преступления.
«Да, меня лишили магии, но не лишили ног», – успокаивала я себя, несясь сломя голову к прорехе в каменной кладке крепостной стены, что была мной обнаружена на первом же уроке физподготовки. Судя по оплавленным камням, здесь состоялся нешуточный бой между адептами, что постарались замять инцидент, скрыв образовавшуюся прореху зарослями плюща. Еле протиснувшись, оцарапав всё, что можно, я с радостью вдохнула запах свободы, и устремилась в сторону темневшего леса.
«Где же ты, мой пегасик, когда ты мне так нужен!», – произнесла я про себя, изрядно подустав. Тень, промелькнувшая у меня под ногами, в свете двух лун, заставила меня остановиться, всматриваясь в небо. Страх вновь быть пойманной, вынудил меня присесть, скрыться в высокой траве от врагов. Но, скромное ржание тут же вернуло меня на ноги.
– Ты же мой хороший! – кинулась я к своему конику. – Ты прилетел за мной, – принялась наглаживать его нос. – Меня лишили моих крыльев, – пожаловалась ему, демонстрируя браслеты, что переливались на запястьях всеми цветами радуги, словно насмехаясь надо мной.
«Я буду твоими крыльями», – прозвучало в моей голове, и конь поклонился мне. Меня не нужно было просить дважды. Лихо вскочив на широкую спину, обернула серебристую гриву вокруг кистей.