– А, что если я не желаю для себя такой судьбы? – решила подыграть психам, которым анаболики мозги в конец разъели.
– У тебя нет выбора, – с сочувствием в ярко-зелёных глаза, произнёс Шатен.
– Как бы сказал Станиславский, верю! – улыбнулась я парню, который мне как то сразу стал симпатичен, что буквально грел душу своей очаровательной улыбкой. – Спасибо за шоу-программу, но мне пора. А, то все торты разберут, – сделала шаг, и тут же была схвачена. Чьи-то руки стиснули мои плечи, чьи-то легли на талию. А, кто-то более наглый, обхватив мои рёбра, опасно приподнял грудь, оголив её полушария, что чуть не выпрыгнули из квадратного выреза сарафана. Причём моего любимого – индийского, из белого тончайшего хлопка с ручной вышивкой на лифе.
– Вы что себе позволяете?! – заголосила я, чувствуя страх вперемешку с непонятным волнением. Видимо сказывалось многолетнее воздержание. Тем более, в меру своей скромной натуры, меня никогда не прельщала идея групповушки. А, тут вдруг, по моему телу загуляло сразу шесть крепких, мужских ладоней, выбивая дух из лёгких, то ли от возмущения, то ли от возбуждения. В общем, сама не поняла. Да и парни задышали как чайники. Глядишь, и дым из ушей повалит. На миг показалось, что глаза чернобрового с карих перекрасились в зелёный. Это и вернуло мне ощущение реальности происходящего. Я вновь дёрнулась, пытаясь отодрать от своего стана чьи-то наглые ручонки, что уже жамкали мою грудь. Не знаю как, но у меня это получилось. Высвободившись из, как мне показалось, ослабевших объятий, отбежала в сторону, чуть не столкнувшись с лысым бруталом а-ля Винсент Дизель, который прошёл мимо меня, даже не взглянув.
Я, конечно, не дотягивала до «Мисс Вселенной», но и страшненькой себя никогда не считала. А, попав в модельный бизнес, так и вообще, стала вкладываться в свой образ: модные шмотки, маникюрчик, педикюрчи, шугаринг, субботники в SPА-салоне. Мимическая тренировка лица, хорошая утренняя растяжка, отказ от крепких напитков и даже от любимого кофе, делали меня гораздо моложе моих одноклассниц и сокурсниц, с которыми мы встречались раз в год. Так, что цену я себе знала. А, тут, гляди на него, прошёл и даже не взглянул. А, я ведь надеялась на его помощь. Так обидно стало, что я даже губу подвернула. И, всё это на фоне вновь тянувшихся ко мне конечностей.
– Воздух сотрясайте, сколько угодно, но руки не распускайте! За сексуальное домогательство и срок получить можно. Я уж не говорю о похищении человека! – пыталась я вразумить парней, еле сдерживая истерические нотки дрожащего голоса, пятясь назад.
– Значит, ты отказываешься идти с нами по доброй воле?! – спросил меня Блондин, как бы для галочки.
– Конечно, отказываюсь! – хмыкнула я. – Меня дома ждёт дочь-школьница.
– А, сколько ей лет? – сверкнули азартом глаза шатена.
– Губу свою закатай, – тут же ощетинилась я, встав на защиту своего чада подросткового. – Ишь, что удумал! Уже слюни пустил. Губу то, закатай! – заявила я, ошарашив парней своим лексиконом. – Она у меня, хоть и десятиклассница, а всё ещё мамин цветочек, не познавший мужского коварства, – завуалировала я то, что она всё ещё девственница, что редкость в нашем гиппер-сексуальном обществе.
– Рик, может, заберём Анастейшу вместе с дочерью? – обратился шатен к брюнету.
– Бен, не занимайся самодеятельностью, – сурово отрезонировал Рик. – Велено было доставить одну особь женского пола. Одну и доставим.
Слова про «женскую особь», пробудили во мне желание залепить этому холёному мажору нехилую пощёчину, чтобы как-то исправить диссонанс между его паршивой душой и прекрасным обликом. И, вот, я словно в замедленном кадре наблюдаю со стороны за тем, как мои изящные пальчики пианиста со стажем, сложившись в кулак, стремительно летят в сторону точёной, смуглой скулы, покрытой брутальной щетинкой.
– Да, чтоб тебя! – взревел Рик, еле устояв на ногах от моего хука справа, в то время, как двое его дружков, обомлев от моей выходки, схватили меня за руки. – Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому! – рявкнул недоушатанный, и, резко нависнув надо мной, впился зубами в мою шею.
– ТЫ МЕНЯ, ЧТО, УКУСИЛ?! – взвыла я, не веря в происходящее. – ТЫ УКУСИЛ МЕНЯ!!! – накрыла меня истерика.
– Кричи сколько угодно! – прошипел гад, тяжело дыша, словно атмосфера мегаполиса оказалась ему не по клыкам. – Нас не только никто не слышит, но и не видит. Мне хватило резерва в вашем техногенном мире, чтобы накрыть нас защитным куполом, – выдал он, сведя брови на переносице, чем ещё больше оттенил свои ярко-зелёные глаза, зрачок которых пульсировал как сумасшедший, то расширяясь, заливая тьмой радужку, то сужаясь, вытягиваясь в вертикальную струну.