Так стало мерзко от ощущения, что мной вновь пытаются манипулировать, причём в столь изощрённой форме. Я уже и сама стала задумываться о тайне своего происхождения. Но, одно дело, когда это твои мысли. Другое дело, когда эти мысли кем-то навязаны.
– Я озвучила цену ваших жизней, – обратилась к «скованным одной цепью». – Жду ответ к утру. А, теперь, позвольте откланяться, – изобразила я поклон в стиле Джека Воробья, и покинула кабинет.
УТРО ДОБРЫМ НЕ БЫВАЕТ, – думала я, ещё с минуту притворяясь спящей, в то время, как Рута, с усердием упёртой козы, пыталась стащить с меня одеяло, в которое я укуталась словно в кокон.
– Ну, вставай! – взвыла подруга, и снова запыхтела, двигая мою «берлогу» к краю кровати. Понимая, что скоро тупо окажусь на полу, открыв глаза хрипло произнесла:
– Что ты делаешь?
– КАК ЧТО? ТЕБЯ БУЖУ! – возмутилась Рута, приземлив свои булки на оголённый матрас. – Там, тебя, между прочим, дожидаются! – кивнула она в сторону гостиной, смахнув рукой пот со лба, при этом сдув с глаза назойливый локон.
– Ну, что за маразм воспринимать мои слова буквально!? – захныкала я в стиле капризной принцессы. – Если и сказала, чтобы ответ был к утру, это же не значит, что нужно будить меня спозаранку, – жаловалась я, растирая ещё сонное лицо. – И, давно ждут?
– Да уж с четверть часа.
– Всего то! – ошарашила подругу, сползая с кровати. – Ну, тогда я в душ, – зевнула от души, кутаясь в халат.
– Ты так к ним и выйдешь? – бледнела на глазах Рута.
– Сами виноваты. Никто их так рано не приглашал, – ответила я, направляясь к выходу их комнаты.
– Да ты бы хоть спросила, КТО там? – перегородила она мне дорогу, состроив моську испуганного мопса, что невольно, захотелось слегка поглумиться над ней, потянуть интригу.
– Дайка подумать, – постучала указательным пальцем по подбородку, выдерживая паузу, – Кто ходит в гости по утрам? Вини-Пуха сразу отметаю. Эта сказка для взрослых. О! Побратимы императора, – всё-таки не сдержалась я, рассмеявшись.
– Откуда ты…
– Рута, я обещала вчера, что всё вам расскажу? – улыбнулась подруге, сдвигая её в сторону.
– Да, – не сопротивлялась она, позволив мне открыть дверь.
– И я сдержу своё обещание. Просто наберись терпения, – подмигнула ей, выйдя из комнаты. – Привет парни, как спалось, – прошоркала я тапками, проходя мимо них. И не дожидаясь ответа зависших визитёров, скрылась за дверью ванной комнаты.
И, что было так пялиться? – покрутилась у зеркала, вспоминая, когда успела вернуть себе медный цвет волос. После чего скинув халат, встала под упругие струи душа. Окончательно проснувшись, почистила зубы и представила себя в привычной форме. Созданный мной образ из кожаных скинни, майки и рубашки, подпоясанной портупеей, уже никто не оспаривал. Даже наша эстетка – Нинеэль смирилась, сказав, что я выгляжу вызывающе, но вполне органично, учитывая специфику факультета.
– Ну, и что вы решили? – расположилась я в кресле, напротив гостей, что заняли диван.
– Мы согласны, – ответил Бенджамин, сглотнув, словно эти слова дались ему с трудом.
– Вот и ладненько! – хлопнула я в ладоши, задвинув свою эмпатию куда подальше. – Тогда подпишем договор. Вы же составили контракт? – переспросила я парней, что уставились на меня аки барашки на новые ворота.
– Нет, – заблеяли они хоровым трёхголосьем.
– Плохо! Прежде чем вваливаться в девичью светлицу-горницу с утра пораньше без приглашения, подумали бы сперва, о гарантиях. Я, может и дура, но фигуристая, чтобы беспрекословно вам доверять.
– Это тебя устроит? – спросил Рик, создав в воздухе лист бумаги, на котором на глазах стала проявляться надпись.
– Я, надеюсь, после подписания, контракт не исчезнет, и поминай, как звали, – усмехнулась я, дочитывая последний пункт договора.
– Не переживай, – ответил Аскарий, – мы скрепим договор магией.
«Не знаю, чтобы это значило. Ну, уж, во всяком случае, лучше, чем ничего», – прикинула я, одобрительно кивнув, ставя под контрактом родную, размашистую подпись, Мужчины, предпочли росписи штамп именной печати, что оказалась у них на указательном пальце, замаскированным под солидный перстень с крупным камнем. У Бена это был это был радужный опал, рубин у Рика и чистейший голубой топаз у Аскария, который последним заверил сей документ. Стоило ему поставить печать, как над бумагой вспыхнул золотой символ, изображающий четыре руны, три из которых уже я видела на документе.
– Не может быть! – произнёс наг. И, пока я соображала, чего быть не может, проекция четвёртого символа потянулась ко мне, опустившись на указательный палец, опоясав его золотым перстнем с жёлто-оранжевого сапфира.