– ДАР, КОНЕЧНО ЖЕ, ВИНОВАТ. НО ОН НЕ ВИНОВАТ! А, почему, узнаете, дослушав сказку до конца.
– Так, ты, всё-таки БОГИНЯ! – со вселенской грустью произнёс Эрик, даже не глядя на меня.
– Ну, получается, что так, – выдохнула я. Разве это что-то меняет.
– Это всё меняет, – ответил за воспитанника Гарфилд.
– Ой, вот только не начинайте сейчас весь этот бред с поклонением! – взвыла я, схватив за руку свою подругу. – Я, всё та же, только немного сильнее. Хорошо, – уступила я саркастическим взглядам, – Намного сильнее. Сильна настолько, что могу сама путешествовать меж миров, что и собираюсь сделать в ближайшее время.
– А, как же наша клятва!? – возмутился Рик.
– А, на кой она мне теперь нужна, – осадила нага.
– Ну, если мы не выполним клятву, то лишимся своих звериных сущностей, – взбледнул Бен.
– О, боже, какие же вы тормоза! Астра, дай мне терпение! – произнесла в потолок. – Нет, у меня складывается такое ощущение, что это вы иноземцы, а не я. Ну, как можно не знать простой истины, что с гибелью того, с кем вы подписали контракт, обнуляется и сам контракт. А, я, как вы уже могли понять, потому и стала богиней, что умерла и восстала из пепла. И, нечего на меня так смотреть! Я удивлена, как вы не погибли в этом взрыве.
– Ты накрыла нас защитным куполом. Ты, разве, не помнишь?
– Нет, – ответила Бену, пожав плечами.
– Ты и меня поймала в сферу, не дав разбиться, – добавил Рик, улыбаясь.
– Ну, что тут скажешь, действовала на автопилоте. Я, как бы, в это время была немного занята, пытаясь побороть огромную, чёрную тушу.
– И, тебе это удалось. Дракон повержен, – подытожил Ас.
– Ну, не совсем, – выдала я, прикусив губу.
– КАК!?!
«Блин, каком к верху», – разве, что не выдала я.
– В общем, Дар находиться в глубоком стазисе. Астра сказала, что жизнь ещё тлеет в его резерве. И, только я смогу очистить его от тьмы. Но… поскольку это не к спеху, я, выполнив задание своей наставницы, отправляюсь на каникулы в свой мир!
– Так, ты вернёшься? – было сказано с надеждой в глазах.
– Конечно, вернусь! – ответила Эрику. – Куда вы теперь без меня.
– Ну, на этом, всё. Аплодисментов не нужно! Попрошу освободить помещение! – прикрикнула я на гостей, веселясь. – Умираю, как хочу в душ! – рассмешила я парней.
– Узнаю нашу птаху! – заржал Раш.
– Хотя…– остановилась я, замерев соляным столбом в центре комнаты, – могу и дома помыться, – улыбнулась я друзьям, и, закрыв глаза, представила себя в прихожей моей скромной квартирки.
– Кто там ещё?! – подал голос «сосед», приглушив звук телевизора. Не успела я ответить, как в замочной скважине со скрежетом провернулся ключ. Как в замедленном кадре я наблюдала за тем, как из-за распахивающейся двери, появляется родное лицо. Как меняется мимика дочери. Неверие. Радость. Гнев. Снова радость.
– Мама, – произнесла она шёпотом, опуская на пол школьный рюкзак и пакет с мандаринами, парочка которых выкатились на паркетный пол.
– Это я, – всё, что могла произнести, крепко сжав Алёнку в своих объятьях.
– Как ты могла меня бросить с ЭТИМ? – всхлипывала дочь изрядно подмочив ткань на плече.
– Это был не мой выбор, – ответила ей, гладя по спине.
– Баба с дедом говорили мне, что ты должна была уехать. Где ты пропадала все эти полгода?
– Погоди, – оторвала её от себя, только для того, чтобы взглянуть в глаза. В эти прекрасные глаза цвета спелых оливок. – Как полгода?
– Мам, ты исчезла на свой день рождения, а сейчас уже середина декабря. Я, вот и мандаринов прикупила. Решила создать новогоднее настроение. Может, хоть цитрусы перебью, это зловоние.
– Что, так и пьёт?
– Каждый божий день, – усмехнулась Алёнка.
– И, что, к старикам не подалась?
– Ты меня что, за дуру держишь?! – заявила доча, отступив от меня, чтобы скинуть сапоги. – Уф, запарилась, – повесила она на вешалку пуховик. – Они приехали к нам в день твоего рождения, хотели сюрприз сделать, да так и не дождались. А, тут ещё «сосед» выступать начал. Ты знала, что дед наш ещё тот Рембо?! Он как врезал ему, что тот вместе с креслом перекувыркнулся, – смех получился с горчинкой, и она вновь прильнула ко мне. – Ну, неужели, даже позвонить не могла?
– Там связи не было, – прижалась я подбородком к макушке, пригладив растрепавшиеся каштановые волосы.
– А, ты изменилась. Помолодела. Причём сильно. Шла бы по улице, я бы тебя не узнала. Пластику, что ли сделала?
– Нет, – улыбнулась ей. – Давай хоть на кухню пройдём. Кофе хочу, сил нет.
– Я-ви-лась, кукушка! – вывалился из-за зала «сосед». – Где шлялась прошмандовка?!
– Рот закрой, пока я тебе его не закрыла, – произнесла тихо, но вполне доходчиво. – Сейчас ты соберёшь свои манатки и, свалишь к своей мамаше. Пусть теперь она любуется на тебя.
– Да кем ты себя возомнила? – кинулся на меня алкаш. Молниеносно задвинув дочь за спину, скрутив неадеквата. Заведя пойманную руку за спину, вытолкнула его на лестничную площадку в том, в чём привыкла видеть его последние годы: в майке-алкоголичке и потёртых трениках.
– Куртку отдай, стерва! – проревел «сосед» на весь подъезд, привлекая к своей жалкой натуре всеобщее внимание.
Сорвав с вешалки чёрную куртку, всю в каких-то пятнах и потёках высохшей грязи, брезгливо взяв её двумя пальцами за ворот, отправила следом за владельцем.
– Дожили! Среди белого дня из дома на мороз выкидывают! И, кто?! Кукушка, что подкинула мне своего кукушонка и свалила со своим хахалем за бугор! – подогревал «сосед» интерес жильцов дома, войдя в раж. – Явилась, такая, вся из себя, расфуфыренная! ПРОФУРСЕТКА! – пошёл в ход словарный запас его матушки.
– Так, хватит с меня! – выдохнула я. – Ты, давай, ставь чайник. А, я только клоуна уволю, и цирк разгоню, – поцеловав дочь в щёку, вышла в подъезд.
– Как только переступишь порог этого подъезда, ты, твоя мать и даже бывшая жёнушка, забудете про меня, мою дочь и моих родителей, словно нас никогда и не было в вашей никчёмной жизни, – воздействовала не него на ментальном уровне, ставя блок на его воспоминания, а также воспоминания людей, которые, действительно, были ему дороги. Увидав, насколько тонка связь между «соседом» и Алёнкой, лишний раз убедилась в правильности своего решения. Я бы, конечно, могла внушить Николаю вновь стать успешным бизнесменом и супер отцом, которым могла бы гордиться дочь. Но, что-то мне подсказывало, что не стоит затрачивать на это свои силы.
– А, теперь проваливай отсюда, – процедила сквозь зубы.
– Ну, куда я пойду? На улице мороз минус двадцать. Давай, успокоимся и поговорим. Дома. Не руби с плеча. Давай сохраним нашу семью ради дочери, – попытался он продавить меня на жалость.
– Ты сам-то веришь в то, что говоришь? – усмехнулась я. – Что-то ты о дочери не сильно беспокоился, когда изменял мне. Когда с радостью потащил свою кралю под венец, стоило только получить свидетельство о расторжении брака. А, если весь этот словарный понос из-за того, что ты тупо, боишься жопу отморозить, то могу согреть на дорожку, – усмехнулась, создав в открытой ладони огненный пульсар.
– Я всегда знал, что ты ведьма! – заголосило это недоразумение, пятясь от меня задом, из-за чего чуть не растянулся на ступенях, еле удержавшись за перила.
– До трёх считать не буду. Первый пошёл, – пульнула ему под ноги первый пульсар, и тут же создала новый. – И когда это у тебя такая прыгучесть образовалась? А, Николай? – хохотала на весь, удивительно тихий, подъезд. Причиной тому был полог тишины, что я заблаговременно накинула на все площадки и лестничные пролёты, лишив «соседа» благодарного зрителя. На камерах, что были установлены в подъезде, стояло заклинание частичного стазиса, и теперь они транслировали одну и туже картинку пустой лестничной клетки, при этом, таймер на записи продолжал отчитывать время.
Так, пуская пульсары в бывшего муженька, гнала его до самого выхода. Стоило «соседу» переступить порог подъезда, как моё внушение тут же подчистило его память. Закрыв дверь, подождала пару минут, и выглянула во двор, накинув на плечи манто из искусственного меха под лисицу.
– Вы кого-то потеряли? – крикнула я «потеряшке».
– А, что я здесь делаю? – ответил мне Николай.
– Без понятия, – пожала плечами. – Идите домой.
– А, где мой дом?
– Там, где ваша мама, – ответила я.
– Точно! Спасибо девушка! – расплылся Николай в пьяной улыбке, и побрёл вдоль припаркованных машин в сторону выезда.
Войдя в квартиру, не успела скинуть манто, как Алёнка кинулась в мои объятья.
– Теперь, всё будет хорошо. И, даже лучше, – пообещала ей, обнимая.