Скрепка, отслужив три года в Мирном, начальником СКМ сейчас вынужден просто как дворовая собачонка все бросив и поджав хвост к телу между ног, убегать из стаба на жительство в другой регион. Он всю эту уголовную мразь что трется по темным углам любого поселения, годами давил к ногтю как вшей, заставляя соблюдать установленный закон. Нет, конечно в условиях Улья искоренить людскую подлость, жадность, желание нажиться за счет другого, доминировать над слабым, невозможно. Но видит Улей, он старался хотя бы хоть как-то придержать эту грязь внутри людей, выискивая всю эту мерзость в стабе и на прилегающей территории. Мария, какая женщина была и ведь он искренне верил, что между ними большое чувство. Настоящие, глубокие на всю оставшуюся жизнь. Голубые глаза бывшей подруги вновь всплыли в памяти, заставив душу сжаться от боли, смежив накрепко веки. Вот вам и чувство на век, едва власть в стабе сменилась и его пнули под зад с должности она сразу охладела к нему, образовав между ними непреодолимую, ледяную пропасть. А потом и того хуже, после того как муры с внешниками Лиса с народом раскатали, бандюги к власти пришли в стабе. Мария его совсем растоптала, вываляв в грязи, став любовницей одного из главарей по имени Рельса. Здоровенный бугай с глазами матерого убийцы вечно замешанный в местном криминале. Но самолично никогда не подставляющийся иначе эта тварь у него не дожила бы до сего момента.
Открывший глаза Скрепка едва не подпрыгнул на месте от увиденного. На против него, всего в двух метрах, сидела Настя Сука и внимательно рассматривала мужчину своими змеиными глазами. Нет, он за свою службу насмотрелся многого, но вот этот взгляд заставил его съежиться и откровенно напугаться. Скосив глаза на остальных рейдеров, так же ошарашенных от внезапного появления рядом с ними того, кого следует пристрелить еще до рождения, мужчина замер, совсем не понимая ситуации. Женщина среди них была одна и ее оружие висело за спиной. Наконец она, недовольно наморщив носик, разрядила ситуацию, заговорив с ними.
— Ну раз у вас обезьян переростков ума хватило не стрелять с ходу может тогда хватит и на то что бы говорить. Здрасте дяденьки. Куда путь дороженьку держим, родимые? Заблудились поди в местах невашенских.
Легкий, едва уловимый шелест сзади Скрепки, подсказал тому что они живы пока сидят смирно. Вот ведь паскуда, сидит, рисуется зная, что они и пошевелиться не могут. Сколько же эта мерзкая баба в стабе ему нервов попортила, сколько на нее заявлений и жалоб к нему поступало если бы не постоянное заступничество Комиссара в итоге перешедшее в прямой приказ, то сегодня не было никаких вот таких неожиданных встреч. Жаль, но прошлого не вернуть.
— Здравствуйте Настя. Не скажу, что рад видеть вас, но коли уж свиделись.
Проговорил осторожно Скрепка, понимая, как по-клоунски все сказанное им звучит. Да нет, себя то как раз не жалко, попался и попался, видно судьба такая у него, а вот остальные то, за что наказаны этой встречей.
— Ну ты еще заплачь мне в лифчик. Дай угадаю Скрепка твою судьбину не легкую. Власть в стабе поменялась, и ты неугоден стал, сбежать успел, молодец шустрый дяденька, вот только что-то я не вижу среди вас одной такой голубоглазой дамы по имени Мария. Видать не по душе ей скитания по кластерам с тобой, не для нее сказано, что с милым рай и в шалаше, девочке больше другие мужички нравятся, при деньгах и власти. А может они ее чем другим по длиннее и по толще привлекают?
Поняв, как на показ перед всеми эта тварь издевается над ним, растаптывая его душу, Скрепка, наплевав на все ринулся на нее с одной мыслью-убью сука. Ни ударить, ни захватить эту тварь ему не удалось он просто провалился в пустоту растаявшего перед ним образа сидевшей на корточках женщины. А со стороны раздалось ехидное.
— Все вы обезьяны блохастые только и норовите беззащитную женщину обидеть. Ты, здоровый мужик, кинулся на слабенькую девочку, не стыдно, бабуин недоношенный.
Внезапно к нему откуда-то с боку подскочила Настя, захватив стальной хваткой обездвижила и наклонившись к уху зашептала.
— Что, душонка то болит, чуешь что пока ты неудел по кластерам бегаешь в твою щелку кто-то спускает и хихикает, тебя вспоминая. Голубые глазки, стрижка челочка, сосочки, чулочки…
Скрепка, одурев и совсем потеря над собой контроль, рыча и извиваясь, безуспешно пытался вырваться из захвата Насти, выкрикивая.
— Убью сука, тварь, подстилка муровская. Пусти падла все одно достану мразь продажная.