Пока ее, на патрульном пикапе по пустынным улицам поселения, Илонна подвозила на КПП стаба к сборной колонне на рейд, Настя инструктировала коменданта Мирного.
— Чуда, будь внимательна. Учти, что несмотря на кажущуюся нормализацию обстановки, поселение может взбрыкнуть из-за какого ни будь пустяка, а верных солдат что не предадут у тебя всего десяток. Не геройствуй, а то по глазам вижу нахваталась у одной безумной тетки того чего не нужно. Если что пойдет не так сразу занимайте оборону в здании администрации. В случае невозможности удержаться, бойцов не жалей прорывайся к подземному ходу. Я потом за каждого своего солдата самолично спрошу с обезьян по-своему. Главное, ты выживи. Чуда, помни, ты мне нужна. И самое главное не забывай ни на секунду даже во сне, для них ты никогда не станешь своей, помни, никогда. Да, за остальных не переживай у них своя задача на КПП. Взрослые уже, справятся.
От этих непривычных слов, накрепко запавших в душу Илонны, она непроизвольно покраснела. Никто и никогда из военного руководства ничего подобного ей не говорил. Всегда была постановка задачи и требование ее выполнения любой ценой и никого не волновала ее жизнь. Посмотрев на своего генерала, женщина, стараясь удержать невозмутимость на лице, вопреки в битому намертво уставу, проговорила проседающим голосом.
— Настя, все сделаю.
Вот и КПП на выезд из стаба к которому выстроилась колонна из восьми грузовиков, привычно для Улья обшитых железными листами с наваренными штырями арматуры в сопровождении двух БМП охранения. Сиротливо смотрелся выкрашенный в камуфляж песочные часы, стоявший чуть с боку пикап с крупняком в кузове. Возле машин скучковавшись по группам, курил собравшийся в рейд народ. Оглядев недовольно это разномастное сборище, кто на что горазд, Настя, вспомнив порядок и дисциплину среди солдат внешнего экспедиционного корпуса, сердито наморщив носик отправилась к головному БМП от которого ей навстречу выдвинулся командир машины передового дозора, Кудрявый. После его рапорта.
— Начальник, все в порядке можно двигать за жратвой.
Настя, едва удержалась от захлестнувшего ее желания свернуть шею этому недоумку. Очередная обезьяна, ничего не понимающая в мире Улья, решившая что если забраться в бронемашину и выставить вперед ствол орудия, то жизнь удалась. Собрав всю волю в кулак, она, с усилием сдержавшись, сказала.
— Выдвигаемся.
Устроившись в кабине первого грузовика, женщина, покосившись на водителя, явно боявшегося ее как ядовитую змею и оттого сместившегося к своей двери, рявкнула, чувствуя, что накатившее раздражение начинает только нарастать, ядовитым плющом оплетая ее душу.
— Сел ровно, пока в окно не выпал.
Водитель, осторожно, стараясь не делать резких движений поправил свое положение на дерматиновом сидении, непроизвольно снова скатываясь к двери. Да хрен с ним, пусть едет как едется-подумала Настя, вальяжно разваливаясь сразу на двух сидениях.
— Звать как?
Спросила она его, под мерное покачивание многотонного грузовика с грузчиками в обшитом железом кузове.
— Меня то? Так Баранка и окрестили. Я сюда со своим КамАЗом и попал. Дальнобоем был в прошлом.
Ответил мужчина, опасливо косясь на свою пассажирку. А Настя, уловив в своем настрое на фоне раздражения, желание его вылить на кого ни будь, продолжила разговор, ошарашивая Баранку.
— Баранка, звучит романтично. Дальние дороги, города, веси, разные люди, встречающиеся в рейсах. Ворох философии по пути, мелькание свежей разметки. Ты мне начинаешь нравиться.
И она двинулась по сидениям к ошарашенному мужчине поближе, касаясь его плеча своей кистью.
— Вижу, что камуфляж староват и не зашит. Один в Улье маешься бедолага. Жена тебе нужна что бы следила за тобой, а то получается такой видный дяденька и не ухожен.
После, многозначительно замолчав, женщина вопросительно уставилась в испуганно вжавшегося в дверь кабины грузовика Баранку. Улыбнувшись про себя, настроение начало меняться, Настя, сменив ласковый тон на гневный рык продолжила.
— Ты что обезьяна блохастая затих и сопишь как при онанизме? Я тебе сученку намеки на замуж делаю, а ты из машины норовишь сбежать. Я что по-твоему, страхолюдина подзаборная, кикимора болотная из тины вылезшая да никому не нужная. Ну паскуда я тебя запомнила я не злопамятная я записываю, помяни мое слово, женщины такие обиды не прощают.
И гневно сверкнув глазами отсела назад, поближе к своей двери сверля взглядом мокрого и белого как полотно Баранку. Видя, как тот заикаясь пытается что-то выдавить в свое оправдание, Настя, почувствовала, что все-таки утро не пропало даром, а настроение неосознанно поползло в верх, радуя видами из прорези в металлической накладке на окно. Ого они уже выехали за пределы стабильного кластера Мирного. Неплохо она отвлеклась на обезьяну за рулем, теперь главное, чтобы эта тварь в дороге не зажмурилась как говорит Седой. Может ему половинку своей шоколадки подкинуть-подумалось ей разворачивающей шуршащую обертку плитки горького шоколада. Хотя не поможет, что-то он совсем приуныл, чует обезьянка что в этом мире он никто, дрессированная обезьяна, ведущая машину до первой серьезной твари, обыватель. Ее от внутреннего веселия отвлекла заработавшая радиостанция. Докладывал передовой дозор под командованием Кудрявого.