Она задумалась о нём, на встречу с которым наконец-то решилась после долгой переписки по интернету. Сколько раз она представляла себе эту встречу, пытаясь угадать собственные ощущения от очного знакомства с ним, но еще больше беспокоясь о том, какое впечатление произведет сама. Больше всего ее волновало приближение момента, когда ее тщательно оберегаемые представления о нем должны будут уступить место реальным впечатлениям, когда ей уже не удастся удерживать его образ таким, каким он ей хотел казаться, а она хотела его видеть. Встреча в реальности своей беспощадной действительностью неизбежно раскроет карты обоих, сомнет их, заставляя рисовать новые или ретушировать исказившийся рисунок прежних. Она боялась этого столкновения с объективными фактами, ей не хотелось терять тот образ, который у нее сложился и был ей дорог, более того – она так же была уверена, что и он сейчас испытывал такие же страхи и волнения: какой окажется она в его восприятии, насколько сильно придется корректировать ту “её”, с которой он до этого общался, приводя в соответствие с той “ей”, которая приедет на встречу? Что её глаза обнаружат в его взгляде, когда он увидит её такой, какая она есть на самом деле? Или он продолжит видеть ту, которую хотел бы видеть, которую он создал в своем воображении, повинуясь своим желаниям найти идеал? Может быть, те чувства, в которых он успел ей признаться, помогут ему в этом облагораживании реальности? Если да, то найдутся ли у нее такие же чувства по отношению к нему, чтобы уберечь себя от разочарования, неизбежного при столкновении с действительностью…
Черное оконное стекло было абсолютно пустым, однако, когда ей удавалось не останавливать взгляд на его зеркальной плоскости, он начинал проникать глубже – возвращаясь назад, к себе самой, и открывая в этой черноте то, чего в ней не было: невидимые ей с её места лица пассажиров, детали интерьера вагона, бликующие потолочные лампы... “И, все-таки, что же там написано за стеклом, точнее над моей головой? Не буду же я вставать, как дурочка, чтобы изучить это дурацкое объявление, а между тем мне почему-то интересно разобраться, что это за слово… Угораздило же эту клушу раскорячиться передо мной в своей дурацкой кофте с полинялой вышивкой!”
Тут её мысли опять приняли новое направление – она вспомнила, что задание дизайнера по курсам вышивки так и осталось невыполненным. Об этом ей уже третий день напоминала свернутая канва – очень красивая, со сложной и дорогой текстурой – она ее получила на курсах и до сих пор возила с собой, не вынимая из сумочки, чтобы не забыть о задании. Разумеется, как и у всякой женщины, её сумочка не ограничивалась одной лишь канвой – в ней содержалось множество самых разнообразных предметов, но кроме канвы в ней ничего больше не было. Она опять отругала себя за то, что так и не удосужилась полистать каталог моделей, чтобы выбрать подходящий рисунок, как ей советовал преподаватель. Вечно ее мысли заняты посторонними вещами! Так и не научилась сосредотачивать голову исключительно на одной-единственной задаче. Как она завидовала тем своим подругам, чьи рассудочность и сдержанность позволяли четко определять цели, находить для них средства, придерживаться их, ни на минуту не забывая о том, чего они хотят... В общем – каталог она так и не изучила, а между тем к концу недели задание должно быть готовым. Впрочем, о канве ли ей думать сейчас, когда через десяток минут она встретится с ним? А тут еще эта тетка торчит перед глазами своим жирным задом… "Что там за буквы? Если перевернуть, то вроде как “B”, затем “O” и “М” – их зеркало передало без искажений – затем снова “B”... ВОМВ..? Это что еще за бомбежка – в качестве рекламы? Черт бы побрал эту задницу, как можно наедать себе такую фигуру!"
Но что она ощутит, если он окажется не тем, каким она его до сих пор представляла по переписке и видео-чатам? Ладно, это она как-то переживет – в мужчине главное не внешность, а то, как он выглядит… То есть, как его видят… Или как он себя ведет? То есть – как он себя показывает? Ну, ладно, не важно... Ах, да, ну конечно, главное – это отношение к ней! Но что, если он сам окажется разочарованным из-за того, что в своем представлении сложил образ, далекий от той, которая выйдет к нему из вагона? Хм… Тогда… Тогда главное для нас: что бы ни случилось – оставаться культурными людьми, я ему не покажу свое разочарование, он сам все поймет, и он мне ничего не покажет, потому, что я все пойму… Нет, стоп, так не должно, мне это совсем не нравится! Давай разберемся, что мне важнее: увидеть его таким, каким его видят остальные, или таким, каким он захочет быть для меня самой? Вот, умница, продолжай в том же духе… Если я буду видеть его таким, каким он хочет быть для той, которая хочет его видеть именно таким, то зачем мне то, каким его видят другие? Может, они тоже хотят его видеть другим... Пусть он будет самим собой, и я тоже буду самой собой, это ведь ни на что не влияет, тем более что быть собой очень просто: это перестать казаться... Или правильнее сказать – являться? Да какая разница, все эти слова только мусор один! В общем, если каждый из нас перестанет казаться, то каждый сможет увидеть именно то, что хочет обнаружить. Или выявить? А-ах, это рельсы такие неровные или у меня уже ноги дрожат от волнения? Когда уже я приеду, этот поезд еле тащится! Впрочем, нет, пусть лучше не спешит...