Ее глаза прыгали с зеркала окна на грузные телеса, обтянутые тканью с претенциозным узором, с них – на собственную сумочку, в которой аккуратно свернутой лежала канва для вышивки, затем опять на зеркало с непонятными буквами, которые казались совершенно неузнаваемыми, и, синхронно с этими саккадами, метались ее взволнованные мысли, словно лабораторные мыши, неустанно исследующие извилистые коридоры лабиринта, обнаруживая за каждым поворотом то тупик, то поворот в место, где они уже были раньше, продолжая тревожно обнюхивать немые перегородки в страстном желании обнаружить вместо них вожделенный приз...
Это уже начинало её утомлять – слишком много неизвестных переменных, каких-то посторонних вопросов, требующих решения: ожидание встречи, боязнь не справиться с задачей по вышивке, дразнящий фрагмент объявления в зеркале… Она на несколько секунд закрыла глаза, чтобы успокоиться, и заставила себя сосредоточиться на том, что все это – просто нервы и страхи, возникшие на фоне женских переживаний. Предлагала же подруга хлебнуть коньячка перед встречей! Ну, нет, справимся и без допинга! Скоро ей уже выходить, и когда она встанет, то увидит объявление под новым углом и сможет его прочитать. А еще через несколько минут встретится с ним и избавится от этой бесплодной рефлексии. Кем бы он ни оказался, это будет именно тот, кто ей нужен, потому, что она не может и не хочет допускать, чтобы все ее ожидания и долгие поиски увенчались очередным разочарованием. А не сегодня-завтра займемся этой канвой, причем обойдемся без каких-либо каталогов – на такой интересной фактуре можно довериться собственному вдохновению. Главное – сделать первый стежок, а там уже просто следовать тому рисунку, который сам будет на ней проступать. Что же касается этого объявления, которое она никак не может распознать: будем считать, что его нет вообще, она не помнит ни одного случая, чтобы эти дурацкие рекламные наклейки в транспортных салонах хоть раз кому-то пригодились... Разве что пару дней назад она видела рекламу какой-то энтомологической выставки, которая её привлекла красивыми фотографиями мотыльков – она ей запомнилась мотыльком шелкопряда – очаровательным в своей домашней мохнатости. К сожалению, ни дата, ни место её проведения в памяти не сохранились.
Следующая остановка была её. Она со спокойным снисхождением посмотрела на кофту перед собой, затем встала, поймав свободной рукой поручень. Как и ожидалось, обрадованная клуша тут же плюхнулась на ее место, открывая вид на окно, в котором теперь целиком отразилось все объявление. Протискиваясь к выходу, она успела прочитать его – сперва машинально пытаясь разобрать буквы отражения, но затем, спохватившись, просто повернулась назад и посмотрела на ту стену, у которой только что сидела. “Энтомологическая выставка приглашает всех желающих…” – и дальше был квадратик кода для сканирования телефоном. У тетки, занявшей её место, в испуге вытянулось лицо, когда она быстрым движением выхватила телефон и направила его туда, где только что сидела сама. Она успела отсканировать реквизиты выставки как раз в тот момент, когда вагон остановился и двери раскрылись.
Увидев его на станции, она уже нисколько не сомневалась – ни в себе, ни в нем, ни в том, есть ли у него самого сомнения в чем-либо. Ей было достаточно того факта, что они встретились, сделав последний решающий шаг, и теперь можно забыть о каких-либо ранее построенных предположениях и даже о той реальности, которая была у каждого из них до этого момента – поскольку та их реальность лежала уже в плоскости совершенно иного опыта – в той, где они еще не были знакомы очно. Пришло время для новой.