Не прошло и нескольких лет, как из здания окончательно выветрилась атмосфера семейного уюта и домашнего очага, ее место заняли сухая бумажная пыль договоров, озон ксероксов и прагматичный бубнеж конторских работников. Алебастровая лепнина, дубовый паркет и веселенькие мещанские обои спрятались под гипсокартонным минимализмом офисных интерьеров, бухгалтерских стеллажей, директорских кресел и китайских кофемашин, оставив между ними ровно столько места, сколько было необходимо для доукомплектования интерьера офиса молодыми дипломированными выпускницами бизнес-курсов с профессиональными улыбками недорогих офисных содержанок.
Теперь с заходом солнца свет в окнах здания уже не зажигался, как сотню лет назад, когда семья садилась на ужин за большим столом, уставленным семейным серебром, между которым в толстых подсвечниках возвышались медленно оплывающие восковые свечи, или как пару десятилетий назад, когда перед большим экраном телевизора собирались наследники этого серебра, чтобы сообща посмотреть сериал и обсудить поездку на курорт. Теперь с наступлением вечера свет в здании гас, иногда даже не успев зажечься – ни один из регулярных посетителей этого дома не желал оставаться в нем ни минуты дольше того времени, которое было регламентировано его служебными обязанностями.
В сущности, дом давно уже был мертв. Он еще сохранял форму, но это была форма фаршированной мумии, муляжа, и это было понятно каждому, кто имел смелость не обманывать себя, и кого не могли ввести в заблуждение деловая суета и офисные страсти, кипевшие в стенах этого здания каждый рабочий день (а иногда и ночь – когда та или иная офисная дева форсировала свой карьерный рост)...
Впрочем, к такому выводу можно было прийти лишь при взгляде извне. А изнутри – с точки зрения самих работников офисов – дом представлял собой уютное, благоустроенное и респектабельное место, полностью соответствующее своему назначению и гарантирующее грамотно поставленному бизнесу успех и процветание.
Черный фургон с тонированными стеклами сбавил скорость и осторожно повернул в переулок, не доезжая до здания несколько метров. Прошелестев низко склонившимися ветками по матовой крыше, успевшей за недолгую поездку раскалиться от лучей полуденного солнца, фургон сбавил скорость и осторожно повернул в переулок. Стоявшая на перекрестке девица с обильным, но несколько запылившимся макияжем, проводила машину ленивым взглядом, рефлекторным движением готовясь бросить окурок ей вслед. Вспомнив в последнее мгновение, что сигарета электронная, она ограничилась плевком и вернулась к работе, поправляя свободной рукой чулок, тарифная сетка которого, укрупняясь по вертикали, на самом верху увенчивалась двумя разорванными ячейками.
Проехав еще немного и обогнув здание с арьергарда, машина остановилась напротив служебного подъезда, недалеко от двери, украшенной полинялой табличкой “пожарный выход”. Одна из дверей фургона тихо съехала вбок и двое человек, облаченных в униформу спецподразделения киберполиции и вооруженных MP5, мягко спрыгнули из салона на истоптанную траву. Один из них сразу подошел к двери, проверил замок, после чего поднял два пальца, обтянутые кевларовой перчаткой, и произнес в микрофон шлема:
– Не раньше, чем войдем в холл. По моему сигналу.
После этого оба быстрым шагом направились по переулку, из которого приехал автомобиль, дошли до перекрестка, обеспокоив своим возвращением девицу, но затем, к ее облегчению, свернули в другую сторону.
Около минуты фургон стоял, не подавая никаких признаков жизни, когда внезапно все его двери с лязгом распахнулись, из них вывалилось полдюжины бойцов, которые, пригнувшись, быстрым бегом устремились к служебному входу. В пару секунд они достигли двери, рывком распахнули ее, пропустили вперед двух штурмовиков со щитами, затем плотной очередью ворвались в узкий коридор, рассредотачиваясь по офисным отноркам с тесными кабинетами, по пути охлестывая испуганный офисный планктон резкими:
– Всем встать! Руки с клавиатур! Ты – к стене!
Сопротивления не было – если бы оно случилось, это бы всех немало удивило и, вероятно, даже обрадовало. Через полминуты все стихло, штурм был завершен. Видимо, об этом в фургон поступил очередной сигнал, потому что из него показался невысокий мужчина лет тридцати пяти, одетый в клетчатую рубашку, неряшливо заправленную в джинсы. Поправив очки, он выбрался наружу и, не спеша, направился к двери, в которой только что скрылись силовики. На первой же развилке коридора его встретил один из спецназовцев и молча указал пальцем направление. Тот кивнул и повернул в указанный кабинет.