“Дорогой Брайан,
Надеюсь, что за время, прошедшее с нашего последнего обмена сообщениями, ваше положение не ухудшилось и вы по-прежнему сохраняете свободу и возможность поддерживать контакт с теми, кто верит в вас и ждет вашего возвращения в научную среду. Говоря это, я выражаю не только собственное мнение, но также и чувства людей, хорошо вам известных и принимающих большое участие в вашей судьбе. Ваше вынужденное отсутствие создает значительную лакуну в научном мире, болезненность которой отнюдь не уменьшается от сознания ее временного характера – никто не сомневается в том, что справедливость восторжествует и ваше доброе имя будет восстановлено.
Прошу вас не расценивать вышесказанное как формальные эпистолярные реверансы – именно сейчас эти слова стоит понимать в их прямом и буквальном смысле. Вы знаете, что я никогда не был поклонником стилистических виньеток.
Дело в том, что ваши научные заслуги и наше личное знакомство обязывают меня поделиться с вами информацией, которая в данный момент строго ограничена небольшой группой специалистов, собранных для исследования одного лингвистического феномена. Несмотря на то, что этот проект курируется на самом высоком государственном уровне и допуск к нему строго ограничен ввиду чрезвычайной важности проблемы, я глубоко убежден в том, что скрывать от вас информацию об этом будет ошибкой – как минимум по двум причинам.
Первая из них – обстоятельства феномена. Они таковы, что большая часть нашего проекта неизбежно станет вам известной в ближайшее время (если еще не стала). Далее, для такого специалиста, каким вы являетесь, догадаться о том, что на изучении этого вопроса сосредоточены лучшие специалисты по лингвистике, социологии, психологии и математике, будет несложно. Поэтому нет никакого смысла (вопреки тому, что думают некоторые ответственные персоны) в той секретности, которая бы исключала посвящение вас в его суть.
И здесь мы переходим ко второй причине. Люди, которые курируют наш проект, однажды упомянули вас в контексте обсуждения тех, кого им хотелось бы привлечь к решению проблемы. Ваше имя не называлось прямо, но судя по некоторым обстоятельствам, упомянутым в беседе, у меня не осталось никаких сомнений, что речь шла о вас. Учитывая также, что при этом разговоре присутствовал не только я, можно сделать вывод, что большого секрета из этого они не делали.
Что касается самого проекта (я специально отложил его описание напоследок), то это задача настолько неожиданного характера, что мы до сих пор находимся на стадии разработки дорожной карты ее решения. В лаконичной формулировке: требуется произвести анализ текста, обладающего скрытым смысловым слоем, который невозможно установить и обнаружить никаким образом, кроме как по последствиям его усвоения в результате прочтения этого текста. К сожалению, без учета нюансов передать сложность и новизну задачи практически невозможно. Однако, если проблема вас заинтересует, я готов сообщить вам необходимые детали. Тем не менее, хочу напомнить, что в создавшемся положении наибольшую важность имеют не они, а ваша судьба.
Не забывайте, что каждый из нас может реализовывать свой потенциал ученого лишь до той поры, пока он сохраняет свою жизнь и условия для полноценного труда, поэтому воспользуйтесь удобным случаем и попробуйте поторговаться с известными вам людьми. Насколько я понимаю, этот проект для них достаточно важен, чтобы они могли принять ваши условия. Брайан, я уверен, что это – шанс, и вы его не должны упускать, учитывая обстоятельства, в которых вы находитесь последние несколько месяцев. Предлагаю вам обдумать это предложение и принять решение, которое позволит нам в ближайшее время сменить наше общение на давно ожидаемый очный формат.
С уважением, Тэд Пауэлл”
Еще не успев дочитать письмо, Брайан уже скептически улыбался, вспоминая образ Тэда – остроумного и общительного сангвиника, ценителя хороших вин и дорогих ресторанов, проводившего каждый свой отпуск в туристических поездках и путешествиях, где его подвижность разрывала шаблоны и стереотипы о людях пикнического телосложения. Но улыбался Брайан не потому, что вспоминал анекдоты, которыми славился Пауэлл в тесном кругу друзей, а потому, что во время чтения этого письма у него почему-то возникал еще один образ – серого человечка, очень похожего на того, который допрашивал Брайана, но стоящего теперь за спиной у Тэда и подсказывающего ему то, что нужно написать. Несмотря на то, что Брайан уважал Пауэлла и высоко ценил его научный авторитет, этот второй образ возникал в его воображении на удивление легко и обладал неприятно высокой реалистичностью.