“Привет, дружище!
Вчерашние материалы, которые я тебе отправил, можешь выбросить в корзину – только что выяснилось, что их собрали в спешке с тех, кто успел услышать об эффекте до ознакомления с текстом. За весь свой опыт работы я ни разу не видел, чтобы ответственность лаборантов хоть как-нибудь коррелировала с важностью проекта, в котором они участвуют... Ты только не спеши морщиться – я уже вижу твое выражение лица. На самом деле мои жалобы только начинаются.
Рад, что ты еще не потерял интереса к нашему проекту, но не удивлюсь, если ты скоро пожалеешь о том, что связался с ним. Похоже, что мы завязли в этом деле по самые… ладно, пусть будет – по самую musculus gluteus maximus. Впрочем, ты и сам наверное это уже мог понять по тем данным, которые я тебе высылаю. Несмотря на этих бездарей, единственное, чем мы до сих пор можем похвастаться – это статистические материалы, опросники и более-менее каталогизированный спред реакций.
Текст однозначно работает, и работает с потрясающей силой и эффективностью. Мы видим то, что он делает, мы наблюдаем некую “магию”, мы круглосуточно водим хороводы вокруг артефакта, который ее производит – но результатов ноль. Ни одной работоспособной идеи, которая не была бы опровергнута на следующий день, до сих пор не появилось. Каждый вечер мы собираемся вместе – полтора десятка дипломированных лбов усаживаются друг перед другом, пьют отвратительный кофе и тужатся друг перед другом, пытаясь генерировать идеи. И твой покорный слуга также участвует в этом спектакле... Честное слово – ты ничего не потерял, оставшись “за кадром”, потому, что, со своей любовью к едким комментариям, ты бы уже давно охарактеризовал это лицедейство теми словами, которые оно заслуживает. Мы называем это “мозговым штурмом”, хотя, на мой взгляд, больше всего этому подошло бы название “коллективный плач в жилетку больных хроническим запором”.
Извини, мне нужно было выговориться. Я могу сделать это только здесь, в переписке с тобой, так как о том, что у нас происходит, распространяться нельзя даже родным, а делиться этими эмоциями внутри группы я не хочу – боюсь обнаружить слишком много единомышленников. Пока ещё нам удается изображать друг перед другом оптимизм и творческий огонь – пусть эта иллюзия продержится дольше.
На этом лирическая часть заканчивается, далее пойдет то, что (надеюсь) оправдает преамбулу.
Несмотря на временные рамки, в которые мы изначально были поставлены, нам все-таки удалось собрать достаточно данных, чтобы прийти к некоторым определенным тезисам, способным выполнить роль фундамента. Как ты знаешь, сложность сбора данных заключалась не только в ограниченном времени (начальство группы дало нам меньше недели), но и в самом характере исследования – каждый субъект может быть проведен через тест лишь один раз. Как ты понимаешь, это условие исключает возможность детальной оценки влияния на результат индивидуальных качеств реципиента. Каждый субъект может выдать лишь одну реакцию, трактовка которой всегда начинается “с нуля”, т.к. отсутствует информация его альтернативного ответа в иных условиях и вариантах подачи текста. Поэтому релевантность интерпретации реакции на сам текст в каждом индивидуальном случае далека от желаемой.
Перечислять все наши попытки обработки этих материалов я не стану – они есть во вложениях. Последняя из опробованных методик – морфемный анализ – также ничего не дала, как и многие другие до неё, взятые из походного набора наших структурных лингвистов – еще недавно бывших “надеждой и опорой Илиона”. В последние дни они заметно притихли, и на вечерних собраниях теперь предпочитают отсиживаться в тени. Но видел бы ты, какими героями они расхаживали по нашим кабинетам до этого, царапая носами потолки!..
Впрочем, некоторые результаты есть. В частности, тебе будет интересно узнать, что усвоившие текст способны делиться им, не замечая этого. Сформированное убеждение, содержащееся в тексте, влияет на дальнейшие суждения субъекта – присутствие этого образа удалось выловить в косвенных опросниках. Причем проникновение этого скрытого содержания превосходит все пределы воображаемого – человек, инкорпорировавший второй план троянца, может невзначай сформулировать его в форме аудио контента, графических образов и даже поступков.