Формулировка этого знания/убежденности/откровения/мнения (называй, как хочешь, тут до драк доходит в попытке выработать единый термин), которое создается под влиянием текста, сильно варьируется – опять-таки, в зависимости от уймы индивидуальных параметров. Впрочем, все эти варианты в обобщенной форме могут быть сведены к единому смысловому конструкту. После долгого обсуждения нами был составлен перечень централизованных формулировок для ряда категорий опрошенных лиц с указанием эмоционального состояния, зафиксированного после того, как текст проявлял свой эффект. Перечисляю эти варианты с указанием типажей их источников:
- “реальный мир изменяется, если достаточно сильно воображаешь его альтернативу” – несколько типичных представителей молодежной субкультуры (нерефлексивно-восторженно), спред вариаций формулировок крайне узкий в силу чрезвычайно шаблонизированного мышления и стандартизованных образов, которые выступают в качестве трендообразующих ядер для всех представителей данной соцгруппы;
- “если вначале было Слово, которое создало мир, почему бы сейчас не найтись кому-нибудь, способному его переписать?..” – женщина, 35 лет (тревога и испуг), религиозна, домохозяйка, интересы: ребенок, телевизор, подруги;
- “впечатление, словно у реальности есть какой-то абстрактный класс, который ты дописываешь, а реальные объекты меняют при этом свой функционал...” – программист, 33 года (недоумение, растерянность), интересы: формальные языки, кодирование, карьера;
- “я и раньше знал, что мои установки восприятия и ожидания к структуре реальности изначально предопределены, но теперь мне кажется, что существует способ дополнить их таким образом, который бы… создал новые пласты реальности?..” – один из членов группы, психолог, 54 года (озадаченно), интересы: рыбалка, история, публицистика;
- “представьте себе информационную модель, которая связана не только прямой, но и обратной связью с прототипом – т.е. на этом прототипе отражаются все её изменения; прототип реализует в себе те новые категории, которыми дополняется эта модель, и которые ранее не входили в перечень эмпирического опыта на момент её описания” – математик, 72 года (бесстрастно), вдовец, хобби: музыка, садоводство;
На этом перечне я заканчиваю письмо. Все комментарии, которые он может вызвать, были изложены в самом начале. Лелею надежду, что человек, находящийся вне прессинга нашего регламента, при взгляде со стороны сможет извлечь из этого больше, чем до сих пор удалось нам. Я же ложусь спать, потому, что через пять часов мне возвращаться в стены нашего Илиона.
A propos: судя по некоторым неподконтрольным нам тенденциям, через неделю круг наших подопытных настолько расширится, что ты сможешь собирать статистику, просто выглядывая из окна. Полагаю, ты понимаешь, о чем я. Впрочем, мы надеемся, что к этому моменту успеем что-нибудь найти и будем готовыми к такому развитию событий. Но и ты держи руку на пульсе и внимательно смотри по сторонам.”
Те детали, которые не попадали в корреспонденцию Стиана, Брайан извлекал из куда более сухих, но не менее информативных писем Пауэлла. Из них он узнал о голографическом характере скрытой части троянца: “...при фрагментарном искажении текста или сокращении его объема эффект значительно ослабляется, не пропадая, впрочем, полностью, при этом внятность формулировки падает по колоколу нормального распределения. Установить преимущество какой-либо части текста над остальными не удалось.”
Далее Пауэлл, как всякий прагматик, не забывающий в любой научной проблеме о её практической ценности, рассказывал Брайану о том, что определение троянца свели к следующей формулировке: “сообщение, способное доносить до адресата новые идеи, не задействуя механизмы осознания; идеи, выраженные качественно новым способом, получающие впоследствии высшую степень признания, наравне с усвоенными из сознательного опыта”. Различные упоминания о том, что текст якобы способен менять реальность, зафиксированные в отзывах респондентов, посчитали вынужденной метафорой, созданной ad hoc в попытках выразить тот эффект необычности, который присущ самому ощущению.
Тэд Пауэлл в некотором отношении являл собой полную противоположность Стиану – он уделял внимание таким нюансам, которые для Стиана даже не существовали. В частности, Пауэлл счел нужным сообщить, что в окончательном виде эта формулировка сложилась под давлением менеджера – тот знал, чего именно ждут от них высокопоставленные заказчики, и решительно противился сохранению в ней каких-либо онтологических оборотов, на которых настаивали некоторые ученые. Также Тэд упомянул о том, какое воодушевление вызвало у куратора группы сообщение о том, что троянец, в отличие от классического внушения, обходится без транса, не нуждается во введении субъекта в особое состояние, не требует подготовки пациента и не имеет пост-эффектов выхода из этого состояния. Текст легко усваивался даже при рассеянном машинальном чтении, вроде пролистывания новостей в бульварной прессе между остановками метро.