Здесь его ждали двое бойцов, поднявших со своих рабочих мест офисную челядь, внешний вид которой выдавал принадлежность к бухгалтерии и финансам. У стены, туго охваченные брендовыми кардиганами и трепеща мелкой целлюлитной дрожью, теснились две перепуганные пятидесятилетние девочки, а напротив них, сложив руки на затылок, хотя его об этом никто не просил, стоял плотный мужчина в роговых очках на изможденной физиономии, судя по табличке на его столе – финдиректор конторы.
Один из бойцов его негромко о чем-то спросил.
– Что? – мужчина обернулся, испуганно блеснув очками из-под потной подмышки.
– Я спрашиваю, где сисадмин или главный инженер? – повторил силовик вопрос.
– В серверной… там только сисадмин.
– Достаточно его, – негромко сказал молодой человек в джинсах, – где это?
– Рядом, направо… – финдиректор закашлялся и для верности указал носом.
Молодой человек направился в серверную, услышав напоследок, как сзади скомандовали:
– Можете сесть. Ничего не трогать!
Через минуту он оказался в полутемном помещении, в котором на многочисленных стеллажах, окутанное толстыми связками кабелей, помигивало светодиодами серверное оборудование под монотонный шум десятков вентиляторов, а косые лучи солнца, пробивающиеся из-под полуприкрытых жалюзи, подсвечивали лениво плывущую по воздуху пыль. В воздухе стоял спертый запах нагретой электроники, разбавленный кислыми нотками фастфуда, в которых острый букет восточных специй тщетно пытался оттенить амбре чего-то невыносимо дешевого и бессмысленно кошерного. Запах шел из раскрытой картонки с остатками ланча, лежавшей на подоконнике и наполовину заслоненной спиной бледного бородатого юнца. Его близорукие глаза не отрывались от дула автомата стоявшего рядом спецназовца. Судя по всему, это и был сисадмин.
Боец посторонился, отходя в сторону и показывая сисадмину рукой, чтобы тот освободил место для вошедшего. Оба отступили в тень, в то время как мужчина, для которого атмосфера помещения, похоже, была привычной, быстро сориентировался в обстановке, расположился за консолью и ограничился одной-единственной репликой:
– Руты на систему.
После того, как он получил доступ, в помещении серверной восстановились прежние звуки – никто больше не проронил ни слова, прежний гул вентиляторов теперь перемежался негромким быстрым стаккато клавиш под пальцами мужчины. Сисадмин, успевший освоиться с первым испугом, пару раз попытался скосить глаза на манипуляции, которые осуществлял этот человек, однако каждый раз в поле его зрения оказывался лишь фрагмент черной униформы бойца и неприятно реалистичное дуло автомата – до этого знакомое сисадмину лишь по играм-шутерам. Сейчас его рифленая геометрия воспринималась им с каким-то странным ощущением, которое заставляло его задерживать дыхание и быстро возвращало взгляд обратно к стене – туда, где ему оставалось лишь наблюдать за тем, как под самым потолком маленький паучок неторопливо подбирался к попавшей в его сеть мушке. Мушка всеми силами боролась за жизнь и пыталась освободиться, отчаянно растягивая крылышками налипшую на них паутину… Похоже, она была обречена.
Прошло немало времени, по ощущениям сисадмина, прежде чем сидевший за консолью обернулся к бойцу и произнес:
– Готово. Передай, что здесь всё.
Немолодой уже разносчик пиццы притормозил самокат у роскошной, украшенной мрамором, лестницы, соскочил с него, профессиональным жестом на лету подхватил плоскую картонку со стилизованным изображением выпавшего из окружности сектора, и быстрым шагом направился по ступенькам к стеклянным дверям парадного крыльца. Весь его вид и торопливость движений свидетельствовали о том, что он отчаянно спешит, возможно, даже опаздывает – стараясь удерживать коробку в горизонтальном положении, он стремительно лавировал между прохожими, то и дело посматривая на часы и морщась от того, что они ему показывали. Изнутри здания за его эволюциями равнодушно наблюдала старушка-консьерж, сидевшая в чистом и хорошо освещенном вестибюле, не отвлекаясь при этом от флегматичного превращения мотка пряжи в замысловатую сеточку ажурной ерунды при помощи вязального крючка и листочка с формулами, лежавшего перед ней на журнальном столике.