Советник сам предложил, чтобы общение носило как можно менее регламентированный характер, потому, что люди, с которыми он хотел поговорить, лучше всего раскрывались только в таком формате. Для поддержки либерального образа он даже надел не свой обычный костюм, а домашний свитер – и теперь был единственным из собравшихся, кто чувствовал себя не в своей тарелке. Зато ученые, которые наконец-то получили возможность донести свои идеи до начальства, минуя Тайлера – пусть даже только на период этой встречи – не скрывали своей радости, заваливая советника интересными фактами, деталями и оригинальными объяснениями, до этой поры отсеивавшимися фильтрами официоза. Сам Тайлер, присутствовавший на встрече в качестве простого наблюдателя, не мог не заметить в таком поведении подчиненных нотки некоторой демонстративности, и сделал для себя ряд выводов.
В помещении стоял шум, какой обычно бывает в больших компаниях, в которых несколько групп собеседников одновременно обсуждают множество тем. Внимание Уинстона привлек один из лингвистов, Робер Булье, отвечавший за машинный анализ текста. Тот беседовал с кем-то, чьей фамилии советник не знал, но видя, что, Уинстон стал прислушиваться к их беседе, повернулся к нему и, изредка задерживая на нем свой взгляд, дал понять, что адресует свои реплики ему.
– Я понимаю, что госорганы подключены к внутренним провайдерам, – говорил Робер, – в этом свое преимущество. Но сидящие на защищенных линиях плохо представляют себе то, что сейчас происходит на обычных каналах. Мы, кстати, тоже об этом не узнали бы, если бы не заглядывали домой...
Он с гримасой сожаления чуть покачал головой, добавляя интригующую паузу, после чего продолжил, обращаясь прямо к Уинстону:
– Вы еще не слышали о таком явлении, как неолуддиты? Никто еще не рассказывал о том, что происходит с инфраструктурой городских сетей? А между тем, уже появились группы, которые призывают громить любые центры распространения информации – в первую очередь, конечно, самые уязвимые точки: узлы провайдеров интернета, пункты беспроводного доступа в общественных местах…
Уинстон с интересом слушал, незаметно сделав Нилу Торресу знак подойти. Тот поторопился приблизиться и успел услышать главную часть.
– ...явление не настолько распространенное и массовое, чтобы его стали освещать в сети, однако сам факт его появления – это уже маркер общественной паники. Если эта фобия коммуникаций усилится, будет поздно реагировать – попросту не останется рычагов влияния на общество.
На этих словах к их группе присоединился один из математиков, Иво Леманн, и, с интонациями закоренелого педанта, поделился следующими фактами:
– Полностью согласен, сам вчера беседовал со своими соседями. Они живут в пригороде. Кто-то в нашем районе снес трактором недавно установленную башню сотовой связи. Эта башня – часть магистральной коммуникации. Об этом узнали в соседнем районе. Вы думаете, они обратились в полицию? Они не обратились в полицию. Они угнали у фермера трактор, чтобы сровнять с землей вышку, которая стоит в их собственной зоне покрытия. Затем они выкопали оптический кабель на три мили вокруг. А это европейский кабель, очень качественный и дорогой. – после этих слов, видимо решив, что главные тезисы изложены в достаточном объеме, рассудительный немец перешел к выводу: – Если в этой стране не восстановят порядок и подчинение властям, ее ничто уже не спасет, – и, подняв палец, он отчеканил: – потому, что как мы им можем вколотить рассудок?! Представьте себе – те, кто были в тракторе, теперь всем рассказывают, что после этого их самочувствие улучшилось, а думать стало легче! – и Леманн презрительно усмехнулся.
Уинстон улыбнулся ему в ответ, хотя эта гримаса ему, опытному политику, далась с большим трудом. Нил ответной мимикой себя не утруждал – он знал, что эта информация потребует от него совсем иной реакции.
Уинстон постарался успокоить математика:
– Я думаю, вы переоцениваете опасность. Против установки вышек связи периодически выступают те или иные популисты…
Робер Булье не дал ему договорить:
– Думаю, нельзя проводить аналогию по внешней части реакции. Популисты от “зеленых” протестуют против усиления электромагнитного излучения, а в нашем случае идет целенаправленное уничтожение средств коммуникации, как таковых! – он махнул рукой кому-то из знакомых. – Стиан, подойди, расскажи, что ты от своих детей узнал.