К ним приблизился красивый атлетического телосложения норвежец, аккуратно удерживающий дымящуюся чашку с кофе. Понимая, кто будет являться его главным слушателем, он вежливо кивнул Уинстону, улыбнулся и рассказал:
– Я вчера от жены узнал, что ее родственники решили использовать телефон только для отправки смайликов и иконок. Кто-то им объяснил, что это самый безопасный способ обмена сообщениями. Теперь даже простейший диалог: “где ты?”, “в магазине за продуктами”, превращается в какой-то комикс для неграмотных… – он поставил чашку на стол и уже без всякой улыбки продолжил: – Но самое дикое я услышал от своих младших, когда они вернулись из школы. Преподаватель учил их тому, как правильно сворачивать картонный лист, чтобы приклеить его к очкам, защищая взгляд от попадания в поле зрения нежелательных текстов. Честное слово, я не мог поверить в то, что это не шутка! До тех пор, пока они не показали то, что сделали на уроке. Чему их станут учить завтра? Способу укладывания алюминиевой фольги, чтобы защитить голову от излучения?
Кто-то в компании коротко хохотнул, однако смех быстро захлебнулся, поскольку все понимали, что смеяться уже поздно, когда самые глупые шутки становятся реальностью.
Люди, собравшиеся вокруг советника, смотрели на него, ожидая комментариев сказанному. Не было никакого сомнения, что они могут привести еще множество аналогичных фактов и рассказать не об одном абсурдном случае, но и того, что уже прозвучало, было достаточно для того, чтобы Уинстон понимал, что он должен им что-то ответить. В конце концов, у него тоже есть обязательства перед людьми, которые сейчас находились здесь, вместо того, чтобы быть со своими перепуганными семьями. Привычным движением подвинув к себе планшет, он сказал:
– Да... несмотря на то, что мы были готовы к такому развитию событий, некоторые формы, которые оно приняло, оказалось невозможно предусмотреть. Вы поделились тем, что наблюдали сами, так сказать, на бытовом уровне. Всегда существуют ракурсы, с которых положение может показаться еще хуже. Я подчеркиваю – именно показаться. Вам прекрасно известно, что любая сложная система куда прочнее, чем кажется тем, кто владеет лишь информацией о нескольких локальных ее частях. Здесь собрались люди, которые понимают лежащую на них ответственность, поэтому ко всему услышанному я добавлю еще пару штрихов. Пусть они останутся между нами. Случаи, описанные вами, относятся к бытовой сфере проявления паники, но поверьте – это еще цветочки. Известно ли вам, что деловая активность практически коллапсировала? Бизнес мертв, торги на биржах остановлены, все каналы коммуникаций стагнируют обвальным образом, люди избавляются от средств общения – и не только отключаются от соцсетей, но иногда даже боятся позвонить в полицию, чтобы сообщить об ограблении.
Уинстон обвел глазами слушателей и увидел, что вокруг него собрались все присутствующие. Даже Тайлер подобрался ближе, понимая, что сказанное в следующие минуты определит дальнейшую тактику всей группы.
Советник включил планшет, но затем, помедлив пару секунд, выключил его и продолжил:
– Я не могу приводить конкретные примеры, но прошу поверить на слово – социальные катаклизмы подобного масштаба не настолько уникальны, как может показаться… Мы уже сталкивались с ними. Причины, безусловно, были другими, но формы и последствия – сопоставимы с текущими. То, что большинство из вас об этих случаях не знает, означает лишь одно – мы умеем справляться с подобными вызовами. То, что сейчас происходит, это неизбежная реакция, которой нужно дать выход. После этого фобия пойдет на спад – не в своих причинах, но в последствиях. Единственное, что мы можем делать и что мы делаем – точечное урезонивание самых горячих голов, чтобы не дать деструктивным тенденциям зайти слишком далеко. Это юрисдикция силовых структур, – Уинстон кивнул в сторону генерала, – и, поверьте, они с этой задачей справляются, поскольку ничего нового для них здесь нет.
После этих слов Нил Торрес понял, что первым, на кого повесят собак в случае худшего развития событий, будет он. С другой стороны, из тона Уинстона также следовало, что руки у него развязаны.
Советник продолжал:
– Самая сложная задача по-прежнему стоит перед вами, потому, что мы до сих пор не понимаем механизма этого явления. Единственная возможность остановить эту пандемию – найти антидот к тексту или хотя бы понять его механизм, чтобы мы могли обратить во благо то, что сейчас работает против стабильности общества.