Наконец курьер достиг дверей, распахнул их и, задыхаясь от спешки, бросил с порога:
– Номер 713, седьмой этаж, ещё у себя?
Задавая этот вопрос, и ни на секунду не прекращая свой бег, он лишь повернулся к консьержке лицом, на котором даже ее подслеповатые глаза без труда могли прочитать выражение крайнего отчаяния опаздывающего человека.
Консьерж на мгновение задумалась и неуверенно кивнула головой:
– Кажется, никуда не выходил.
– О, слава богу! – переводя дух, воскликнул курьер. – Ну и денек, нигде не успеваешь...
И, мастерски балансируя на бегу картонкой, завернул за угол к лифту, не оставив ей времени даже на то, чтобы присмотреться к его бейджику с названием фирмы. Консьерж несколько секунд боролась между чувством долга, обязывающего её к удовлетворению профессионального любопытства, и сознанием того факта, что в данном случае это было бы лишней суетой, но тут двери лифта раскрылись и поглотили курьера, избавив ее от этой дилеммы.
На седьмом этаже курьер вышел уже менее торопливым шагом, стараясь ступать как можно тише. Картонкой он уже не балансировал, а зажимал её вертикально под мышкой левой руки, в то время как правой пытался на ходу достать что-то из-за пояса. Высматривая нужный номер, он прошел мимо каких-то бездельников, стоящих у выхода на техническую лестницу – парочка корпоративных щеглов в модных жилетках и при галстуках заигрывала с девицей постпубертатного возраста, которая театрально заламывала руки, до локтей покрытые татуировками, и трясла волосами, украшенными густыми дредами. Компания также не обратила на него никакого внимания, поглощенная болтовней и смехом.
Наконец, курьер остановился под искомой дверью. Зачем-то осмотревшись по сторонам, он постучал в нее и произнес голосом, в котором не оставалось уже никаких следов спешки:
– К вам курьер! Разрешите?
С этими словами он развернул картонку, извлек из нее KRISS Vector 45-го калибра и негромко щелкнул раскладным прикладом. После этого в его левой руке оказалась прищепка с микрофоном портативной рации, которую он прикрепил на лацкан одним коротким профессионально отлаженным движением.
За дверью не отзывались. Курьер выждал паузу, постучал еще раз и повторил:
– Откройте, Брайан, – интонация этой реплики была уже далека от первоначальной просьбы.
Внутри опять никак не отреагировали. Курьер еще раз посмотрел по сторонам пустого коридора и негромко произнес в рацию:
– Форсирую вход.
Он извлек из кармана устройство для взлома замков и, чуть отстранившись от двери, плотно прижал его к замочной щели. Раздался небольшой хлопок, сопровождаемый сухим треском, эхо которого быстро затихло в глубине коридора, не потревожив никого из постояльцев – даже смех молодежи у лестницы не прервался ни на секунду.
Курьер распахнул дверь и, придерживая оружие стволом вниз, проскользнул внутрь, пытаясь на ходу сориентироваться в сумраке помещения, все окна которого были закрыты глухими шторами. Наконец он одной рукой нащупал выключатель и номер осветился. Помещение было абсолютно пусто, если не считать мебели и разнообразной мелкой утвари, большая часть которой, похоже, была собственностью владельца жилого комплекса, но не арендатора номера. Самого жильца не было. Курьер метнулся в ванную комнату, пощупал мыло и потрогал рукой краны, заглянул на кухню и открыл холодильник – все, что он обнаруживал, говорило ему, что совсем недавно, максимум день назад, здесь жили люди. Он вернулся в комнату и, уже не спеша, направился к кожаному дивану, в который торцом стеклянной столешницы упирался элегантный журнальный столик. Мужчина присел на диван, опустил свое оружие и, наклонившись, задумчиво провел пальцем по поверхности стола. Пыли на пальце почти не было.
– Упустили, – сказал он в негромко лацкану костюма.
На этих словах в дверях показалась та самая троица молодых людей. Никто из юнцов уже не смеялся. Один из них, войдя в номер, сверлил растерянным взглядом стены, словно пытаясь разглядеть под обоями спрятавшегося жильца, другой заискивающими глазами ловил взгляд начальника, а вошедшая последней девица недоумевающе бормотала, в отчаянии заламывая руки:
– Мы вели его двое суток… не отлучались ни на минуту… Куда он мог?..
Она не замечала, как ее пальцы, унизанные разноцветными кольцами, то нервно переплетались, то хватались за запястья, превращая паутину модных татуировок в размытую мешанину клякс.
Генерал не сомневался, что придет на встречу первым – почти все политики, с которыми он сталкивался по роду службы, считали проявление пунктуальности скорее уроном своей репутации, чем ее утверждением. Поэтому он немало удивился, открывши дверь и обнаружив, что внутри уже сидят двое.