После короткого обсуждения, окружающие нашли эту мысль гениальной.
– Ну, если это так, – воскликнул хозяин, которому реакция аудитории помогла наконец-то запугать самого себя до состояния, требующего разрядки в каком-нибудь поступке, – я вам официально заявляю, что отключусь от этого вашего интернета, чтобы не допустить эти тексты в мой дом! Мы с женой всегда дорожили покоем жильцов, у нас все уважаемые люди, и я не хочу, чтобы о пансионате пошла слава, будто в нем зомбируют людей! Никогда...
Брайан понял, чем дело зашло слишком далеко, и решил вмешаться.
– Я вас уверяю, что как раз после отключения интернета вы попадете под подозрение, – негромко произнес он, приняв многозначительное выражение лица и доверительно наклонившись к хозяину пансионата. – Это считается одним из симптомов, потому, что те, кто ознакомился с опасным текстом, боятся любой информации. Я бы на вашем месте ни в коем случае не показывал, что вы испуганы, так как в противном случае репутации заведения будет нанесен непоправимый ущерб. Не отключайтесь от интернета и телевидения, просто сами не пользуйтесь сетью и не смотрите телевизор. И никто не узнает, что вас что-то напугало, – после этих слов Брайан еще больше понизил голос и почти шепотом добавил. – А я никому не скажу о том, что вы распространяете прессу оттуда.
Хозяин пансионата, раскрыв глаза, несколько секунд смотрел на Брайана, не мигая и переваривая услышанное. Наконец финальная часть реплики дошла до его сознания, распределившись по немногим пропущенным атеросклерозом извилинам – он выдохнул, и робким голосом, в котором никто бы не узнал его самого минуту назад, спросил:
– Вы в этом уверены? – но прозвучало это уже как просьба: “вы обещаете никому не говорить?”.
Брайан медленно кивнул головой, не отрывая взгляда от его глаз.
Хозяин в ответ судорожно вздохнул, затем крепко пожал Брайану руку и, схватив в охапку принесенные газеты, скрылся в своем кабинете.
– Спасибо! – донесся из-за угла его слабый голос.
Стеганые жилеты, скрипя штиблетами, направились во двор, унося с собой тему для дискуссий, которой им должно было хватить на час или даже два.
Отстояв свои конституционные права, Брайан допил кофе и вышел прогуляться в ближайший поселок. Там он, бродя между провинциальными продуктовыми лавками и мало отличающимися от них культурными заведениями, присматривался к окружающим и прислушивался к тому, о чем они говорили. Как он и думал, новости уже распространились и стали темой дня. Пансионат оказался едва ли не последним, кого настигла эта информационная волна.
Возле автомойки скопилось несколько запыленных машин, явно проехавших не один десяток километров – в ожидании своей очереди водители что-то обсуждали, собравшись в пеструю кучу. Неподалеку прогуливались пассажиры автофургонов, трейлеров и семейных седанов – судя по всему, семьи беженцев.
Брайан зигзагом подобрался к собранию, выдавая себя за празднолюбопытствующего провинциала. Судя по разговорам, это были уехавшие из города топ-менеджеры, программисты, финансисты и пара зубных врачей. Каждый из них решил переждать смутные времена “подальше от эпидемии”. Дантисты со знанием дела употребляли этот оборот, будучи твердо уверенными в том, что ареал первых зафиксированных случаев чтения текста имеет четкие географические очертания. Программисты, пытавшиеся им возражать и апеллировавшие ко вседоступности интернета, были унизительно высмеяны – в первую очередь потому, что само их присутствие здесь свидетельствовало о том, что они не верят в собственные слова. После этого дискуссия переключилась на обсуждение глупости и обреченности тех, кто остался в столице. Пока водители перемывали кости ближним, к одному из них подошла супруга и пожаловалась на ребенка, который не подчинился её требованию выключить свой телефон и отдать ей. Испуганный отец отправился с ней, подошла чья-то очередь на мойку, и группа рассеялась.
Солнце было уже достаточно высоко, его лучи интенсивно возвращали в атмосферу влагу, которую впитала почва после ночного дождя – становилось душновато. Брайан завернул в ближайшее заведение с кондиционером – это оказался зал игральных автоматов, который делил помещение с сосисочной, распивочной и, судя по колоритной фигуре, свернувшейся в углу, чьей-то спальней. Там, заказав хот-дог с колой, он пристроился поближе к столику, за которым беседовали двое молодых людей. Одежда и говор выдавали в них местных жителей.